Джиордино переключил свое внимание на показание глубиномера. Стрелка показывала тысячу двести футов.
Как только на циферблате стрелка перевалила за отметку две тысячи футов, последние проблески темной синевы исчезли, и теперь за иллюминаторами наступила плотная, неприступная, непроницаемая ночь. Заглядывая в нижний иллюминатор, Джиордино видел одну только черноту. Нажав кнопку включения прожекторов, он осветил ближайшую к дну лодки часть воды. Прожектора как бы образовывали в этом царстве темноты мутную светлую дорожку, спускаться вдоль которой было все-таки приятнее.
- Ты сам что думаешь, сумеем мы отыскать "Титаник" или нет? - спросил он.
- В том случае, если компьютер просчитал верно, "Титаник" лежит в радиусе нескольких миль от точки погружения. Сэндекер принес расчеты, из них следует, что если в точке затопления нарисовать вершину конуса, то угол в сто десять градусов и даст нам район исследования. А центр искомой окружности в тысяче трехстах ярдах на юго-восток от места, где был найден корнет.
- Лихо подсчитали, ничего не скажешь! - Джиордино покрутил головой. Иначе говоря, если по шкале сложности на одном полюсе отметить поиски срезанного ногтя в песках Кони-Айленда, на другом - поиски яйца какого-нибудь, я не знаю, какого-нибудь долгоносика на хлопковом поле, то наша задача по той же шкале окажется примерно посредине, между тем и тем.
- Слушай, как же я терпеть не могу таких вот разговоров, - сказал Ганн. - Тебя послушаешь, потом весь День ходишь с паршивым настроением.
- Есть такой способ, - откликнулся со своего места Питт. - Если пришло паршивое настроение, не замечай. Вообще не обращай на него внимания, и настроение уйдет само, - довольный своей шуткой, Питт первым рассмеялся.
Джиордино, не желая прослыть занудой, тоже улыбнулся, но больше для того, чтобы поддержать компанию.
Вид по ту сторону иллюминатора не располагал к веселью.
- Меня на следующей остановке высади, ладно? - поддержал он шутливый тон.
- Сначала тебе найдем девочку, - с нарочитой серьезностью ответил Питт и показал рукой на светящееся табло часов. - Смотри, сейчас без двадцати минут семь. Если чуть поспешим, что в наших силах, будем на "Титанике" до двенадцати, иначе говоря, успеем на ленч.
- Имела место быть изысканная шутка, - прокомментировал вслух Джиордино.
- Шутка жить не помешает, - сказал Ганн. Закончив фиксацию одной из внешних камер, Ганн нажал на кнопку. В мгновение за стеклом иллюминатора блеснула ярчайшая вспышка, в свете которой, как на фотоснимке, вдруг обозначились мириады крупиц океанского планктона, висевшего на этой глубине как своего рода водная пыль.
Еще через сорок минут "Си-Слаг" опустилась на очередные десять тысяч футов. Питт связался с кораблем сопровождения "Модок" и сообщил давление и температуру воды за бортом. Температура составляла тридцать пять градусов.
На этих глубинах не слишком много встречалось живности, и потому подводники с таким интересом прилипли к иллюминатору, когда из толщи воды вдруг соткался и уставился на них снаружи маленький, неприятного вида, морской черт. Крошечный светлый шарик, росший из головы морского черта, светился, как одинокий маяк.
На глубине в двенадцать тысяч триста семьдесят пять футов наконец они смогли увидеть дно. Было такое странное чувство, словно субмарина в какой-то момент прекратила спуск и океанский ландшафт тогда двинулся ей навстречу.
Питт привел в действие тяговые двигатели и таким образом выровнял субмарину сообразно наклону дна. Остановив погружение, он двинул лодку вдоль поверхности, которая в этом районе была покрыта неяркой красноватого отлива глиной, похожей на выцветший ковер.
Океанскую неподвижную тишину наполнил звук работающих на "Си-Слаг" электромоторов. Сначала Питту было непросто адаптироваться к донному рельефу, где за подъемами следовали провалы, а весь ландшафт как бы копировал водную поверхность. Океанское дно напоминало двухмерную, плоскостную картину: ничто не указывало на наличие третьего измерения. Насколько хватало мощности прожекторов, тянулась одна только разноокрашенная плоскость.
Никакой жизни в иллюминатор нельзя было увидеть. Хотя внимательный наблюдатель без труда замечал ее признаки, указывающие, что и здесь есть жизнь. По всему обозримому участку дна зигзагами, каракулями и вообще черт знает как расходились следы, оставленные здешними обитателями. Могло показаться, что эти следы оставлены недавно, только что, однако в таких вопросах взгляду доверять было ни в коем случае нельзя. Море обманчиво, океан обманчив вдвойне. Тем более на таких глубинах. Следы, оставленные глубоководными морскими пауками, морскими огурцами и звездами в равной степени могли выглядеть свеженькими независимо от того, были ли оставлены только что или сотни лет тому назад. Специфика отложений на таких глубинах заключается в том, что при незначительности флоры и фауны за тысячу лет не всегда скапливается какой-нибудь сантиметр остаточного грунта, образуемый умершими организмами.
- Смотри, какая тут красавица! - сказал Джиордино, указывая пальцем.
Питт проследил за рукой коллеги и разглядел в толще воды некое странное черно-синее существо, этакий гибрид цветка и осьминога. У него были восемь своего рода щупальцев, напоминавших перепончатые лапы утки. Двумя огромными глазищами, которые составляли едва не треть всего тела, существо уставилось на "Си-Слаг" идиотическим тяжелым взглядом.
- Эта штуковина называется глубоководным вампиром, - голосом конферансье объявил Ганн.
- Спроси, она родом случайно не из Трансильвании, - Джиордино усмехнулся собственной, как ему представлялось, шутке.
- Честно говоря, - сказал ему Питт, - эта штука за стеклом очень напоминает твою подружку.
- Ту, которая плоская, как селедка, что ли? - уточнил Ганн.
- Ты ее тоже видел?
- Если уж завидно, так хоть не показывайте вида, - огрызнулся Джиордино. - Она от меня без ума, ее папаша торгует спиртным.
- Чем торгует-то?! - с явной издевкой сказал Питт. - "Олд Кресспул бурбон", джином "Аттила" водкой "Тихуана"... Кто-нибудь о таких сортах слышал?
К явной радости коллег Джиордино попытался оправ. дать своего потенциального родственника, что лишь привело к граду шуток, шуточек и потокам ерничанья. Подтрунивая над Джиордино, подводники не заметили как пролетел час, затем другой, третий... Не только и даже не столько причиной был насмешливый характер Ганна или Питта - сработали подсознательные механизмы, заставляющие людей использовать разговоры и шутки для того, чтобы справляться с чудовищной монотонностью работы на глубине. В отличие от того, что пишут в книжках про затонувшие корабли и искателей кладов, в отличие от того, что показывают в фильмах про подводные поисковые операции, работа, связанная с исследованием больших глубин, отличалась чертовской изнурительностью и была очень и очень монотонной. Добавьте к этому дискомфорт, возникающий от необходимости все время сидеть, согнувшись в три погибели, добавьте сюда же высокую влажность воздуха и более чем прохладную температуру на борту - и вы получите слагаемые не только возможных ошибок в работе подводников, но слагаемые просчетов, которые могут оказаться дорогостоящими и даже фатальными.
Питт не убирал рук с рычагов управления. Ему все время приходилось быть начеку, следить, чтобы лодка двигалась на высоте четырех футов над поверхностью дна. Внимание Джиордино было приковано к системам жизнеобеспечения. Ганн следил за показаниями магнитометра и вслушивался в сигналы сонара, прощупывавшего слепое пространство вокруг лодки.
Все прежние споры, предложения, проекты и гипотезы остались над водой. Теперь успех экспедиции целиком зависел от терпения подводников, их настойчивости, помноженных на врожденный оптимизм и любовь к неизвестному, которая во все времена двигала искателей сокровищ.
- Прямо по курсу что-то похожее на скалу, - объявил Питт.
Джиордино приблизил лицо к иллюминатору.
- Прямо из грязи скала вырастает. Я всегда хотел узнать, откуда на дне появляются скалы, вроде этой?