Несправедливость обвинений больно режет грудину. Теперь, когда он близко, я чувствую алкогольный флер. Речь не смазана, движения четкие. Значит, Марк достаточно трезв для реальной оценки ситуации, и недостаточно – чтобы быстро загасить разожженный фитиль избитых инсинуаций.
- Это мой отец спятил, когда связался с вашей семейкой, – пропуская мимо ушей смысл сказанного, как заведенный вертится из стороны в сторону, надеется подтвердить свою клевету. С лёту не понять, каких оттенков сейчас на его лице больше: надежды, разочарования или облегчения.
- Марк, остановись!
Абрамов замедляется и, придя к известным лишь ему выводам, наконец, оборачивается ко мне:
- Ты что… одна здесь? – изучает моё растерянное лицо.
В его глазах зарождается странное предвкушение, рождающее неприятные телу мурашки. Ещё немного - и нефть вспыхнет на дне взгляда от любого неосторожного слова. Он ведь уверен, что я его главная проблема. Что порчу ему жизнь и отношения с отцом. Что мы с матерью «коварные стервы».
Я устала что-либо объяснять Марку. И ничем ему не обязана. Пусть рассказывает Эдуарду Борисовичу, что хочет. Он ошибочно решил, что вернёт расположение отца, если у того испортится мнение обо мне? Нашелся главный моралист города. Я не стану перед ними накладывать белый фильтр на свой образ на фоне проблем друзей и…
- Какого черта…
Дверь ванной распахивается, и, привалившись к косяку, на пороге появляется всё ещё ослабленная – зато уже не такая бледная – Малиновская.
Абрамов дергается от резкого звука и недовольной ремарки. Оценивает состояние девушки. Сведя брови и прищурив глаза, подходит ближе. Подозрительно изучает лиловое помещение за спиной подруги – там естественно пусто.
Проще думать, что именно от досады парень так резко выпускает воздух из легких. А вовсе не из-за того, что наш с ним тет-а-тет прервали.
- Проваливай. Отсюда. Нахер, - подруге терпения в чан с талантами не отсыпали, а сегодня ей вдвойне не до этикетных церемоний. - От рожи твоей сейчас стошнит, и тебе это, петух, не понравится, - держит под наблюдением свою внезапную помеху.
Марк, одарив Малиновскую щедрой порцией ответной надменности, вальяжной поступью движется на выход. Плавно тормознув возле меня, заключает – слишком тихо, чтобы услышала брюнетка и слишком близко, чтобы я пропустила хоть слово:
- Ничего хорошего от этих ебл*вых псевдоподружек, которые убиваются по давно потерянной чести или своим еб*рям, тебе не светит. Только если ты не их преданный последователь, - фразы выстреливают, словно пропитанные порохом. – Пытайся думать в следующий раз своей рыжей головкой, что твое наивное мышление и подруги-идиотки могут привести к проблемам или скандалам. Ты ведь в курсе, что публика с радостью всё спустит мужикам, а вот девочек они не жалуют… Твоя подпорченная репутация бросит тень на, теперь уже, нашу общую семью. Избавь нас от дерьмовой славы.
Каждая мышца на спине твердеет молниеносно. От напряжения в висках сплошной грохот.
- Не стоить судить остальных по своему распутному образу жизни, Марк, - зря я жалела о месяцах затишья в нашем милом общении. – Тебе куда тщательнее нужно выбирать знакомых. И не приводить буйных бесстыжих засранцев в компании, где тебе пока доверяют. Знаешь, как говорят: «Скажи мне, кто твой друг…»
Мимика парня на пару секунд сбивается. Сквозь воинственность проглядывают озадаченность и тревога. Его глаза едва заметно пробегают по моей фигуре. Ищет следы увечий? Неужели испугался реакции родителей на случай, если я пострадаю?
- Тебе сказали свалить нахер, мудак! – не выдерживает Малиновская и, как может, повышает голос.
- Не напрягайся так, а то опять с толчком придется обниматься, - закидывает за плечо, возвращает лицу строгость. - Я уйду и дам вам пол часа, чтобы свалить с этого движа!
- С какой стати? – интересуется подруга.
- С такой, что я больше не хочу вас здесь видеть! Время пошло! – отдаёт команду, выходя из комнаты.
- Вот ещё!.. Мудозвон, - Малиновская проходит в комнату и мягко падает звездой на кровать.
- Ты тут не останешься. Никто из нас, - вымученно присаживаюсь рядом и набираю номер пропавшей.
- Да знаю я… просто… чтобы последнее слово за петухом не оставлять.
- Недоступна… Закрой за мной дверь, я схожу за ней. Надеюсь, Соболь завалило коробками, ну или на неё упал холодильник, и она просто не может подняться, иначе пусть пеняет на себя.