— Правда надеюсь, что это бодрящее, — сказала я, как только перестала давиться этой гадостью.
— Укрепляющее, — ответила доктор.
Судя по тону, ей оно тоже не помешало бы. И она, и еще два техника рядом выглядели бледными и мрачными.
Я подняла глаза на Рууэла — по-прежнему совершенно не желая выпускать его руку — и он сказал:
— Посмотри.
И передал мне запись, сделанную не человеком, а видеокамерой одного из сканеров. Я лежала на кушетке с закрытыми глазами и глубоко дышала. Иста Чеми и один из техников стояли рядом и, вероятно, переговаривались по интерфейсу, чтобы меня не беспокоить. Я начала ворочаться, но они оба в недоумении посмотрели наверх, пытаясь понять, откуда доносится скрежетание. Потом иста Чеми пошатнулась и упала, схватившись за бок, а второй серый костюм закрыл лицо руками и согнулся пополам. Я сильно задергалась, и на моей коже везде, где она не была прикрыта шортами и майкой — моей формой для наблюдения — появились ярко-красные пятна. А потом я затихла, часто дыша, и пятна начали бледнеть.
Серые костюмы, удивленные и испуганные, вышли из комнаты, и я опять просто лежала там — без сомнения, пока кошмар не начался снова, но дальше смотреть я не стала.
— Простите, на такое вы не подписывались.
Иста Чеми несколько натянуто улыбнулась:
— Мы думаем, это какой-то вид управления Эной. Ты пытаешься превратить свой сон в реальность.
— «Пытаюсь» — неправильное слово, — пробормотала я.
— Это может иметь отношение к той способности, которая привела тебя в околопространство твоего мира, — объяснил Рууэл. — Хотя, похоже, действительно создать гиганта тебе не под силу. После того, как Аннан приводила тебя на тесты, таких снов больше не было?
— Нет.
— И сразу после недавней битвы тоже? — спросила иста Чеми.
— Не было. — Старательно не глядя на Рууэла, но и не ослабляя хватки на успокоительной ладони, я добавила: — Думаю, это началось после того, как я пошла домой. К Земле. Видела очень сильный сон, еще пока была у медиков, но помню, что была больше сердита, чем напугана…
Рууэл перебил:
— О чем был сон?
— Со мной делали всякие медицинские вещи, которых я совсем не хотела, — как можно более нейтральным тоном произнесла я. — А потом сны после Колонны — не о крузатче самом по себе, но совсем плохие, как пытаюсь спрятаться под чем-то снова и снова. Следующие по-настоящему ясные сны были после назначения на Муину — но не кошмары. В основном будто я сплю на «Литаре», мирные сны, но очень реальные. Где-то неделю каждую ночь.
Я почувствовала, как запылало лицо, и не сомневалась, что Рууэлу очевидно — про «мирные сны» я недоговариваю, но ничто бы не заставило меня их описать.
— После этого были ужасные горячечные сны о том, как меня преследуют, как я жду спасения — после Каласы, и еще потом, когда моя история стала развлечением. Но сегодня хуже всего. Не могла проснуться.
Я еще сильнее сжала руку Рууэла, а потом наконец заставила себя ее выпустить.
Перчатки на нем были цельные, но не знаю, защищали ли они его полностью от того дикого, зубодробительного ужаса, что я наверняка излучала. Он так и не сделал ни малейшей попытки отстраниться, за что я была ему унизительно признательна. И все равно не удержалась, посмотрела на потолок на всякий случай, а потом сказала настолько спокойно, насколько смогла:
— Спать сейчас не очень хочу.
— Похоже, во время сна ты хотя бы частично осознаешь окружающее, — заметил Рууэл. — Аннан отмечала, что ее присутствие тебя успокаивало.
Я кивнула:
— Как будто она — и только что ты — появлялись во сне. Говорили, что опасности нет.
Слегка посеревшая иста Чеми, у которой, боюсь, из-за меня тоже будут кошмары, добавила:
— В то время как мы, технический персонал, так не успокаиваем. Помимо производимых тобой эффектов — болезненных, но не опасных для жизни — такой сон может тебя убить. Ты расходовала слишком много энергии.
Я покосилась на Рууэла, но он смотрел в пространство, с кем-то меня обсуждая. Я попросила у исты Чеми что-нибудь от головной боли — в висках стучало — и обрадовалась, не получив в ответ привычное «сначала нужно сделать еще несколько проверок». К тому же я ужасно устала, беспокоилась, что снова засну или вообще все еще сплю, и не могла думать ни о чем другом, и снова начала пялиться на потолок, пока Рууэл не положил руку мне на плечо и не сказал: