Я удержалась и смогла не покоситься на исту Чеми, которая сидела с Рууэлом напротив. Ужасно трудно хранить в секрете всяких нурийцев, когда спать сильно хочется.
— Испытание диапазона входит в программу, — заметил Рууэл. — Будем проводить на Муине.
Я почему-то считала, что тренировки прервутся на время поисков Каласы. Интересно, буду ли я снова спать в двух капсулах от Рууэла — и будет ли там дрон, записывающий мои сны? Стоило возникнуть этой мысли, как я тут же отключилась. Полагаю, что дремала на Мейзе, или мне снилось, что на Мейзе, но ощущалось иначе, чем когда проецирую. Во всяком случае, я не пыталась проснуться и, когда все-таки проснулась, лежала на кушетке у окна.
Еще чуть-чуть, и отправляемся в Каласу. Я бы, наверное, вся испереживалась, если бы оставались силы переживать по поводу чего-либо помимо перспективы создать во сне чудовищ.
Понедельник, 9 июня
Движущаяся цель
Прошлой ночью снились овцы, и я смогла проснуться почти сразу. Заработала головную боль, зато заметно успокоилась. Не знаю, всегда ли смогу пробудиться и достаточно ли хорошо осознаю, что сны «реальные», а не просто кажутся реальными, но у меня появилось слабая надежда научиться и не делать что-то бессознательно все время.
Утром получила симпатичную кучку пакетов — результат приступа расточительности после известия, что меня отправят на Муину. Еще один дневник, потому что в этом исписано уже две трети с лишним, и кое-что на холодную погоду, ведь в Пандоре начинается зима. Я еле нашла трикотажные шапки пристойного вида. На Таре головные уборы не в чести, а уж таких, чтобы голову держали в тепле, просто не сыскать. Почти все, что мне попадалось, оказывалось водонепроницаемым, непродуваемым и крепко-накрепко завязывающимся — для тех несчастных, котором приходится выходить наружу в любую погоду из-за работы. Гигиеническую помаду найти оказалось легче. В конце концов мне удалось приобрести пару смен вполне зимней верхней одежды и нечто вроде пижамы, которую можно носить и днем. Как же меня задолбало постоянно ходить в нанокостюме, пока мы были в Нуриоте и Аренроне!
Много практиковалась в стрельбе. Сегодня Дрейк учил меня в другом зале, с лабиринтом, где меня преследовали несколько зеленых костюмов. С учебным оружием, которое просто регистрирует, куда «попал», но на самом деле не стреляет, мне полагалось выбраться из лабиринта, не умерев (не дав никому из зеленых себя схватить). Практически игра, вроде должно быть даже весело, но они все так супер-серьезно этим занимались, что я разнервничалась и чувствовала себя идиоткой. Умирала много-много раз.
Затем встретилась в тренажерном зале с Марой. Она быстренько вытянула из меня признание, насколько безнадежной мне кажется мысль когда-нибудь достичь уровня, что позволил бы выбираться из лабиринта живой.
— Никто от тебя этого и не ждет, — сказала она. — За пару недель тренировок не научишься побеждать крузатчей с помощью личного оружия. Если ты все-таки перенесешься в одиночку, мы рассчитываем на силовой жилет. — Мара поморщилась. — Сколько по этому поводу было споров! Большинству из тех, кто настаивает на твоем возвращении на Муину, ничего не известно о новом развитии твоих талантов. Гигант массива Дол только обострил противоречия, потому что теперь все прекрасно знают, насколько ценным может оказаться твое усиление. Но заодно они почувствовали, что время поджимает, и у нас нет возможности исследовать Муину не спеша, доступ в Каласу нужен срочно. Ты по-прежнему предпочитаешь не тянуть и разделаться с этим поскорее?
Я пожала плечами:
— Больше беспокоилась поубивать всех своими кошмарами. Ты… Тебе никогда не казалась, что ты больше не в силах быть сетари?
Мара выпрямилась на машине для тренировки колен, на которой сидела, и отцепила ноги.
— Когда-то, в самом начале, мы считали себя неуязвимыми. Когда Жорли… первой из сетари в Эне погибла Жорли Кеннез. Если бы кто-то был виноват, кто-то что-то пропустил, если бы причиной смерти стала ошибка, тогда, наверное, было бы не так трудно. Но этот маршрут мы проходили уже раз десять, все сделали как надо, а она все равно погибла. Один удар, попавший прямо в цель — и все. Только тогда я по-настоящему поняла, что это война на изматывание. Ионотов никогда меньше не станет. Лезе — Хелез Сурион — очень помогла мне тогда, просто показав статистику, насколько меньше гражданских смертей стало с начала нашей службы.
— А потом погибла она, — тихо сказала я.