Вопрос с тем, могу ли я кому-нибудь дать допуск в Каласу, решился сразу, как только челнок унес новых муинцев к теплу: нет, не могу.
Я пыталась придумать, что же можно велеть платформе, но она совершенно никак не реагировала. Не то что когда ей говорят, вот, мол, муинцы. И кто бы на нее ни вставал, никто никуда не телепортировался. Мейз перестал сопротивляться неизбежному, как только мы исчерпали все возможные проверки, и отправил Мару отвести меня в к медикам в главное здание. Ддора уже успела наградить меня головной болью. Она теперь не так возбуждена и быстрее затихает, если приказываешь, но все равно, стоит людям начать возиться у платформы, крутится рядом и время от времени постанывает. К тому времени, хотя в Пандоре еще даже солнце не зашло, для меня уже наступил вечер, да и у смены первого отряда день заканчивался. Поэтому завтра начнем ранним утром.
Когда головная боль отступила, Мейз подробно объяснил, что именно мы будем делать завтра. Уверенным, спокойным тоном, но глаза были такие несчастные… Жаль, я никак не могу его утешить. Они хотят, чтобы я переночевала у медиков, под неусыпным наблюдением. Явно боятся моих кошмаров по поводу Каласы, а я не могу рассказать, почему сейчас беспокоюсь совсем не об этом. Видите ли, до меня дошло, что с ненулевой вероятностью Рууэл по крайней мере частично в курсе моих «хороших снов». Если я могу заставить Мори почувствовать, что ее жалят гигантские насекомые, не проводил ли Рууэл ночь за ночью на «Диоделе», недоумевая, почему каждый раз спит словно с девушкой под боком?
Ужасная мысль. Надеюсь, я просто загоняюсь. Подозреваю, что если бы он знал о странностях моих снов в Аренроне, немедленно отправил бы меня проверяться. Но сейчас, когда он о них знает, а я точно могу заставить людей почувствовать всякое, хороших снов не то что не хочется — я их боюсь.
Рууэл был сегодня чем-то занят. На «Литаре» лишь раз мелькнул перед глазами и только во время экспериментов с платформой оказался достаточно близко, чтобы стало ясно: он так и не отдохнул. С тех пор я его не видела. Даже не знаю, в этом ли здании находятся сетари — кроме Джех из второго в соседней комнате, которой, похоже, досталась первая очередь нянчиться. Пожалуй, Рууэлу лучше бы быть отсюда подальше, предпочтительно в хорошо экранированном здании.
Нечестно! Я, можно сказать, почти предвкушала это задание как раз из-за снов о Рууэле. Но пусть лично я готова сколько угодно о нем фантазировать, заставлять его видеть меня — совсем другое дело.
Попробую выдр.
Четверг, 12 июня
В Каласе
Похоже, мое подсознание нашло компромисс: мне приснилось, как я сижу у кровати спящего Рууэла. Комната была крохотной, только кровать, полка для багажа и дверь. Свет не горел. Даже не знаю, как сумела все так четко рассмотреть.
Впервые я увидела Рууэла не в привычной униформе, а в темных боксерах и подходящей майке. Ему явно снились кошмары, он метался под полуоткинутым смятым одеялом. Живое подтверждение тому, что люди с видением места не знают покоя. Кажется, ему было больно. Так хотелось прикоснуться к нему, но вместо этого я заставила себя проснуться. Все-таки нечестно вот так подглядывать. Вроде я не проецировала, а просто наблюдала — существенный прогресс в овладении способностями. Впрочем, сообщать об этом я никому не собираюсь.
Таарел с ним не было. Глупо радоваться, да и сильно сомневаюсь, что они решились бы спать вместе во время миссии. Больше мне той ночью ничего не снилось, а рано утром меня разбудил Мейз и повел на завтрак с группой важных серых костюмов, которые хотели побольше узнать о зиме. Ужасно забавно спрашивать такое у сиднейки, но тарианцы и коларцы со снегом почти не сталкивались. На Таре полюса полузамерзшие, но там практически нет суши, а коларцы живут в полярных зонах, потому что на экваторе слишком жарко. Так что даже австралийцы больше знают о временах года, чем местные. Я начала болтать о зимней спячке и иглу, о том, как ветки ломаются под тяжестью снега, о сезонной миграции животных, а потом перешла к ледниковым периодам и динозаврам. Теперь имею доступ ко всей информации, собранной о животном и растительном мире Муины, могу помечать знакомые виды — вроде тех же овец — и писать небольшие заметки об их земных сородичах.
Затем Мейз отвел меня в другую комнату, где на меня нацепили смертоносный силовой жилет и выдали прочее снаряжение. Конечно, респиратор, целую связку питательных батончиков, вытянутые бутылки с водой и, по моей особой просьбе, зажигалку (а то я замучилась добывать огонь трением палочек друг о друга). Пистолет, запасную обойму к нему. Маленький и огромный маяки — первый удобно носить с собой, а у второго больше радиус охвата, но они переживали, что он со мной не переместится. Тащить его пришлось Мейзу — штуковина весит килограммов двадцать.