Начиналось все как обычно. Собравшись спать, я сосредоточилась на овцах, предсказуемо увидела о них сон и почти сразу же себя разбудила. Зи назначили нянькой, и она сидела в приемной по соседству, но потом ушла, зато появился Рууэл и устроился рядом. А затем в изножье кровати возникли два крузатча и, схватив меня за лодыжки, потянули вверх.
Не представляю, чем бы все закончилось, если бы там не было Рууэла. Установленный в комнате сканер показывает, как он расслабленно сидит в кресле, в полумраке, но вдруг выпрямляется, пристально на меня смотрит и, бросившись вперед, хватает, когда я неожиданно поднимаюсь в воздух вверх тормашками. Рууэл только и смог, что удержать меня под мышки, его ступни почти оторвались от пола. Приснившиеся мне крузатчи оказались очень сильны.
Во сне я кричала, но на записи не издаю ни звука, в то время как по нам течет кровь и загорается запутавшаяся в моих ногах простыня. Вбегает в панике серый костюм, а Рууэл телекинезом отбрасывает пылающую простыню в сторону. К счастью, второй серый костюм паниковал чуть меньше и набросил на нее лист серебристой фольги. Но это случилось позже. Сначала Рууэл сказал, очень четко и прямо мне в ухо:
— Это сон, Кассандра. Проснись.
Я не знала. Или в некотором роде знала, но все это произошло в первые же мгновения сна, так что максимум, что я успела — это страшно удивиться и почувствовать боль. А потом заставила себя проснуться, и если бы не потрясающие рефлексы Рууэла, то, наверное, впечаталась бы лицом в пол.
Хотя на этот раз обошлось без заражения, лихорадки и истощения, я умудрилась навредить себе больше, чем реальные крузатчи. Я не ограничилась временными отметинами, которые исчезают, и теперь у меня есть прекрасная коллекция борозд глубиной в дюйм, ожогов и синяков, а также вывихнутая лодыжка и трещина кости.
Отчетливо помню, как один из серых костюмов, не веря своим глазам, спросил:
— Она сама вывихнула себе лодыжку?
И судя по тому, как он после этого втянул воздух, подозреваю, что Рууэл ответил ему по интерфейсу что-то очень резкое. Это единственное, что я хоть как-то помню о первых минутах, после того как вырвалась из сна, помимо ощущения одеревенелости и непреклонной решимости не отпускать Рууэла. Каждый раз, как меня начинало трясти, он просто повторял:
— Дыши глубоко.
И по мере необходимости двигал меня туда-сюда, чтобы медики смогли остановить множественные кровотечения.
К тому времени, как меня накачали обезболивающими и вправили лодыжку, пришли Мейз и Мара. Мара взяла на себя роль человека, в которого я могла вцепиться, пока меняла одежду и комнату — необходимость, учитывая, что и то, и другое оказалось забрызгано кровью и обуглено. После всех телодвижений и жутко невкусного напитка я достаточно успокоилась, чтобы мой мозг заработал.
Мейз с Рууэлом пришли в мою новую палату, едва серый костюм закончила рассказывать, что именно я с собой сотворила и сколько времени понадобится на восстановление. Она все еще удивленно таращилась на меня и выглядела немного опечаленной, когда Мейз поблагодарил ее и отпустил. Мара осталась, помогая мне сидеть на кровати прямо. Она обвила рукой мою талию и позволила опереться себе на плечо. Думаю, я бы вполне благополучно заснула в таком положении, если бы не понимала, что необходимость сидеть не шевелясь полночи сведет ее с ума.
— Ты знал, что сегодня буду плохо спать? — спросила я Рууэла.
Когда расстраиваюсь, голос становится таким тонюсеньким. Ненавижу это. По крайней мере, когда я заговорила, Мейз стал выглядеть чуть менее озабоченно — до этого меня хватало только на кивки или покачивания головой.
— Я предполагал, что подобное возможно. — Голос Рууэла звучал как всегда нейтрально, но, по-моему, он тоже испытывал облегчение. — Ты столкнулась с необходимостью вернуться в Каласу, пыталась максимально подготовиться к этой встрече. И поскольку для тебя было важно не испытывать страха, ты не боялась. Оставалась высокая вероятность, что после взятия барьера, когда отпадет нужда держать себя в руках, кошмар первого визита повторится. А тут еще и клетки вокруг каждой платформы в Каласе. После целого дня раздумий о последствиях, кошмар о том, как тебя похищают крузатчи, был ожидаем.
Эта краткая речь поставила крест на последних сомнениях, что Рууэл знает о моей зацикленности на нем. Он видит меня насквозь. Но в тот момент мне было не до любовных переживаний.
— Крузатчи пытались раньше захватить сетари?
— Нет. Наверняка им нужна именно ты.
Мара потерла мою руку, но Рууэл не ошибся, когда предположил, что большинство этих мыслей уже приходили мне вчера в голову.