– Ребятишкам оставил, – сказал Иван, следя за руками женщины.
– Правильно сделал, – как-то быстро согласилась Нина.
По вагону шел молодой мужчина, выставив напоказ обрубки рук. Его вела девочка с баночкой, в которой звякали монеты. Нина завернула в газету несколько беляшей, яиц, два окорочка. Как только подошла девочка с мужчиной, падала ей пакет. Ребёнок стеснительно проговорил слова благодарности, а парень неловко перекрестился.
Не успели Ветровы выпить по стакану отвара из термоса, как появилась пара глухонемых, предлагавших фото обнаженных девушек очень юного возраста, газеты и книги. Нина усмотрела книгу народной медицины.
– Тебе календарик купить с девчатками?
– Мне календарь с пчёлками, – сказал Иван.
– Есть. Как делать медовуху, как самогон облагораживать. Взять?
– У нас есть, – усмехнулся Иван. – Пора самому браться за рукопись.
– У них дешевле, чем у нас в райцентре в крытом рынке.
Мыча и жестикулируя, глухонемые показывали свой товар в следующем отделении. Женщина подавала газеты и книги, а мужчина – бросал на столик календари и отпечатанные на фотобумаге гороскопы, основы лечения прополисом, пчелиным ядом, мёдом и маточным молочком. У Ивана были брошюры на эту тему. Он готовил мази на основе прополиса и воска. Раздавал соседям и снабжал приятелей волшебной мазью, которая заживляет ожоги, раны и омолаживает кожу.
Нина открыла банку облепихового варенья. Подошла хорошенькая проводница, протянула бумажный пакет.
– Кладите, что уже не нужно. Не выбрасывайте в ящик.
Пассажиры собирали со своих столиков кости, кусочки хлеба, рыбы, колбасы, ссыпали в пакет. «Заботливая девушка, – подумал Иван, – Новое что-то в обслуживании».
– Чтобы мы меньше пол топтали, – раздался довольный голос старушки. Проводница что-то объяснила, но Иван не понял. Пришла Нина, принесла кипятку и подала книгу «Лекарственные растения Алтая».
– Глухонемые оказывается, такие разговорчивые. Курят и матерятся на русском языке. – Сказала Нина, ставя кружку.
Прошла обратно проводница. Заговорила с кем-то.
– Ко всему тут привыкла. Не удивляюсь, а сейчас станция Белово. Косточек не набрала, – сокрушенно говорила женщина, словно в чем-то виновата.
– Конечно, Оля, вагон-то почти пустой. Пятнадцать пассажиров. И у меня ничего нет. Пойду, пороюсь в мусорном баке.
Пробежал мальчик с кульком.
– Тётя, возьмите. Папа передал.
«Странно, – раздумывал Иван. – Зачем ей рыться в мусорном баке?»
– Нина, а что так озабочены наши проводники? Ты что-нибудь понимаешь?
– Нет. Не бери в голову, пей чай с мёдом и бояркой.
– Это такого цвета мёд? – удивилась попутчица. – Почему красный? Никогда не видела. Может, фальсифицированный.
– Что вы. Попробуйте. Пчеловод вам и расскажет, как делает вместе с пчелками целебный мёд, – проговорила Нина, придвигая банку к пожилой женщине. – Попробуйте, удивитесь. Ощутили вкус золотого корня, шиповника?
– Странно, – покачала головой пышная седоголовая женщина. – Что-то слышала о том, что в мёд добавляют лекарства.
– Потом расскажу, – проговорил Иван, вставая. Вагон плавно останавливался. Накрапывал дождь. Слабоосвещенный вокзал проплыл мимо, словно утонул в туманной дымке. Проводница открыла дверь, поднялась, освобождённая площадка, скрывающая ступени. Принялась вытирать поручни. Ловко спустившись на бетонную платформу, заоглядывалась, кого-то выискивая. Ветров увидел, как из-под вагона возникла лохматая собака. Проводница радостно заговорила:
– Вот моя красавица пришла. Не бойся. Ешь. В обиду тебя не дадим. Как ты теперь живёшь? Как твои щенки растут?
Иван заметил, что у тамбуров других вагонов, несмотря на сумерки, едят собаки. Их много. Они все разные.
– Давно тут у вас собачья столовая? – нехорошо улыбаясь толстыми губами, спросил пассажир из соседнего вагона.
– Всё время нас в Белово собачки встречают. Три месяца на этом маршруте. Сменщица сказала, чтобы я к станции готовила передачку.
– А эта, – кивнул пассажир на собаку, расправлявшуюся с костями и кусками хлеба. – Всегда вас встречает?
– Удивительно и непонятно, как она находит мой вагон. Никогда не ошибается. Сменщица сказала, что зимой она тоже приходила.
– Это её территория, – сказала проводница соседнего вагона, гладя свою собаку. – Наверно, вагоны тоже пахнут по особенному.
– Тонь, а ведь прицепляют иногда дополнительные вагоны. Как они нас находят?
– Спроси у них, – усмехнулась девушка, глядя вдоль состава.
– Не грызутся? – спросил тучный пассажир.
– Не видела, – сказала проводница соседнего вагона, – всегда прибегает ко мне. Рыженькая. А Тонькина собака похожа на охотничью.
Пассажиры молчали. Иван помнил, что на станциях торговали домашней снедью. Словно подслушав его, заговорил полный, поблёскивая ртом:
– Тут всегда торговали грибами и горячей картошкой. Можно было и бутылку купить отличного самогона.
– Помню, в детстве мне тут дядя Гриша купил две кедровые шишки, – задумчиво проговорил сгорбленный мужчина не пассажирского обличья. Никто не видел, откуда появился. – Мы ехали в Асино. Давно это было. Я еще в школу не ходил.
Иван слушал пассажиров и удивлялся. Промышленный городок. Неужели, и угольную промышленность разорили так, что на помойках и собакам нечем поживиться
– Перестроились, – грустно выматерился полный мужик, – сами на подачки заокеанские живём и собакам пришлось побираться.
Вагоны сдвинулись. Колеса привычно принялись вращаться, пассажиры втянулись в вагонные парадные, проводницы щелкали замками дверей. Мелкий дождь чертил косые линии на стёклах, плевал в глаза сутулому человеку, и собакам, которые махали хвостами, вслед уходящему поезду. Ветров смотрел в окно на бездомных. Он так и не получил отпускных, а зарплату выдали только за месяц. Как будет платить за учёбу сына, пока не знал.
ОБЪЯВЛЕНИЕ
Пятый год подряд Ариадна Павловна Лебедева возвращается из санатория поездом. Как всегда, подъезжая к станции Камбарка, волнуется. Причины настоящей для волнения нет, но сдержать себя не может. Лебедева ехала, наполненная радостными силами и блестящими планами на последующую часть жизни. У неё было всё – квартира, машина, отличное воспитание и образование, был вполне нормальный муж, с которым она так и не могла поссориться со дня встречи и потом, после свадьбы. Он был внимательным, заботливым, честным и справедливым. Всё, что она готовила ему нравилось, о чем бы ни говорила, поддерживал её и помогал, если это требовалось. Никогда не психовал по поводу неумелой траты денег на пустяки или ненужные вещи, говоря, что у нас ещё миллион не заработанных, какие наши годы. Дочь была у них умница и красавица, учившаяся на пятёрки, занимающаяся музыкой и языками. Для полного счастья Ариадне Павловне не хватало какой-то малости, малости важной. По этой причине жизнь ей казалась такой пресной и скучной, что у неё разыгрывалась мигрень, и терялся аппетит. Врачи судорожно разводили руками, рекомендовали сменить обстановку, отправившись к морю или по путёвке в заграничное путешествие.
К станции Камбарка скорый поезд пришел в сумерках. Уставший и потный от дождя, стоял, подрагивая, словно старая лошадь после тяжкого труда. Женщина отложила вязание, посмотрела в мутное стекло окна, но, ничего не увидев, засуетилась, роняя с высоких колен клубки. Набросив на пологие плечи модный плащ-пальто из оранжевого ворсалана, выбежала в тамбур. Сквозь туманную дымку просматривались очертания вокзальчика, станционных построек. Пассажиры в шуршащих полиэтиленовых плащах и накидках несли сумки и детей, накапливаясь у спальных вагонов.
Лебедева стояла у пакгауза. Сияющими глазами смотрела на большие неровные буквы, выведенные на коричневой дощатой стене длинного склада. Несколько раз она повторила: «Я Таню люблю». Из её не старых глаз, смешиваясь с каплями дождя, спешили по щекам злые слезины. «Он всё ещё её любит. Поэтому и пишет на стенке каждый год. «В прошлую осень буквы были помельче, не такие чёткие», – прошептала Ариадна Павловна, входя в своё купе.