Через минуту к ней прискакал Кузя.
— Мам, давай я посуду помою, а ты чай завари.
— Нет, давай наоборот, — предложила Маша и шепотом спросила: — Как он тебе?
— Кто? А! Нормально! Классный такой мужик.
— Только бы Тимка не стал ревновать…
— Не бойся. Тимка же не дурак. Потом, мы ведь скоро женимся, конечно, и тебя не бросим, но все-таки лучше тебя куда-нибудь пристроить.
— Что со мной сделать? — переспросила Маша.
— Отдать в хорошие руки, — захихикал Кузя. — И желательно — не бедные. Он как, богатый?
— Да какая разница? Главное, чтобы человек был хороший. Хотя, он мне сегодня в салоне «Дарина» платье хотел купить за такие деньги, какие мне и не снились. Но я отказалась.
— Ну и зря! Это самый лучший салон, ты уж мне поверь.
— Я верю. Мы это платье напрокат взяли.
— Мам, — прыснул со смеху Кузя. — В «Дарине» платья напрокат не дают!
— А он уговорил — и нам дали!
— Ага, он, конечно, не при тебе их уговаривал-то?
— Нет, я переодевалась.
— Ну, он не только богатый, а еще и умный. Только куда он этот наряд потом денет?
— Обратно сдаст. Это же напрокат.
— Это он тебе сказал. Не дают там напрокат!
Тут до Маши дошло, что ее обманули. Он же сказал, что оставил в залог удостоверение. А что же тогда показывал соседке Веры Травниковой?
— Павел! Как ты мог?!
Глава 26
Ни на похоронах, ни на поминках не было так тошно, как теперь. Ильдар думал даже напиться до бесчувствия, до забвения, но завтра же свадьба.
Он сидел в гостиной своего загородного дома, уже прибранного и украшенного к завтрашнему дню, когда он приведет сюда молодую жену, и ему было так одиноко, как никогда в жизни.
Они со Стасом планировали провести сегодняшний вечер вместе, поиграть в бильярд, выпить бутылочку Коньячка, специально припрятанную в баре…
Стаса больше нет. И не будет никогда. Ильдар своими глазами видел, как забили над ним крышку гроба, сам слышал, как с глухим стуком падали на эту крышку комья земли на кладбище, но поверить в то, что Стаса больше нет, все равно не мог.
Надо было что-то сделать, чтобы этого не произошло. Он же знал, что у Стаса и Лары любовь, и молчал, потому что его просил об этом Покровский. Да что там — молчал, он откровенно покрывал их, чтобы Камо, не дай бог, не догадался. Наивно было думать, что он никогда не узнает. Надо было убедить Стаса, что эта любовь доведет его до беды, убедить его не разрушать чужую семью. Надо было девушку ему найти какую-нибудь, чтобы он забыл о Ларе. И с Ларой, с Ларой тоже надо было поговорить. Уж развелась бы тогда с Камо, а потом со Стасом встречалась. Что же все так ужасно получилось…
Он пошел к бару и достал ту самую бутылочку коньяка и два фужера. Налил в оба. Один — для Стаса. Выпил. Коньяк показался противным.
Надо было хоть Машку к себе позвать. Эта дурацкая мысль взялась ни пойми откуда и насмешила Каримова. Машку! Прямо накануне свадьбы с другой женщиной. Еще и в постель с ней завалиться. И всю свадьбу свою проспать!
Алене он звонил. Но звать ее к себе не хотелось. Слушать ее уси-пуси сейчас не было сил. А как, интересно, он собирается слушать ее всю оставшуюся жизнь? Ему вдруг стало жутко: зачем он все это затеял? Жил бы себе и жил. Захотелось семью? Недонянчил Тимку, когда тот маленьким был? Так скоро Тимка женится, сделает Ильдара дедом. Вот и нянчись, сколько влезет. А Алена — сама еще ребенок. Какая из нее мать семейства?
Он налил еще коньяку и пересел поближе к камину. Может, сбежать, малодушно подумал он. Взять и уехать. Придумать себе какую-нибудь срочную командировку, отложить свадьбу… Смешно! Нет, надо взять себя в руки.
Он стал думать об Алене. Вспоминать ее глаза, ее волосы… Представлять, какая она тонкая, гибкая. Как он снимет с нее платье наверху, в спальне. Какая она будет, когда голая… Какая-какая? Что он, голых девиц не видел? Все они, в общем-то, одинаковые. Мысли о невесте Ильдара не возбуждали и даже не отвлекали.
Надо же, от Камо он такого поступка не ожидал. И понять его не мог. Сам Ильдар тоже был горяч и резок, но мстить вот так бы не стал. Если бы убил, то сразу, открыто — и будь что будет! Но писать какие-то непонятные иски, заманивать обидчика в офис, инсценировать ограбление… И ведь глупо как получилось. Так незатейливо. Так примитивно. Слишком примитивно и слишком незатейливо.
Ильдар вспоминал, как хитроумно выстраивал Камо Есакян защиту в суде, когда им приходилось с кем-то разбираться. Как продумывал все возможные ходы противника и свои доводы. Ильдар не помнил ни одного случая, чтобы они проиграли суд. Неужели Камо не продумал бы убийство, если бы решил его совершить? Да он бы так все организовал, что на него никогда не пало бы подозрение!