Наталья вскоре поняла, что она у Каримова далеко не единственная и неповторимая, расставила для себя новые приоритеты и сама предложила ему быть только друзьями. Он был рад и через некоторое время сделал ее начальником юротдела. С ее умом, опытом и целеустремленностью она, безусловно, этого заслуживала и его ожидания оправдала. Об их прошедшем романе никто в компании, кроме Стаса, не знал и ни в чем худом Ильдара упрекнуть не мог. А сам он вообще никогда не верил в дружбу между мужчиной и женщиной, если она не прошла в своей истории и постельную стадию. Наталья тоже ничем и никогда о прошлых отношениях ему не напоминала, а в последнее время у нее, кажется, разгорелся нешуточный роман с Олегом Грошевым. Ильдар был за нее рад.
— Ох, как ты меня испугал! — выдохнула Наталья и поднялась из-за стола.
Ильдар, наоборот, тяжело упал в глубокое кресло.
— У тебя коньяк есть? — спросил он, ослабляя узел галстука.
Наталья достала из шкафа бутылку и пузатые бокалы, налила. Один подала Ильдару. Он тут же сделал большой глоток и еще больше ослабил галстучный узел, будто тот его душил. Гусева пить не стала, только поднесла коньяк к лицу и вдохнула терпкий аромат, клубившийся в шаре бокала.
— С женой поссорился? — спросила она.
— С какой женой?
— С какой?! А у тебя их много?
— До черта, — махнул рукой Каримов и допил коньяк. — Еще налей. Представляешь, эта гадюка продала акции Стаса.
— Кто? Его мать?
— Конечно, мать! Мать ее…
— Брось, это невозможно. Пакет акций это же не мешок картошки. Это ж надо наследство оформить, да и вообще…
— Вот именно — вообще! Это — смотря кто покупатель. Иногда вообще ничего не надо. Надо только подпись свою у нотариуса поставить, и на том все.
— И кто покупатель? — осторожно спросила Наталья, словно не могла решить, хочется ли ей это знать.
— Один мой очень старый знакомый. Николай Николаевич Сычев.
— Сычев?! Как?
— А вот так. И он был у нее сам. Лично. И расписку ей написал. Собственноручно.
— Да не может быть.
— Может, — вздохнул Ильдар. — Я за распиской к ней домой Грошева послал. Хочу увидеть своими глазами.
— А услышать своими ушами ты не хочешь?
— Не понял?
— Чего проще, — дернула плечом Наталья, — позвони ему и сам спроси. Пусть он сам тебе расскажет, что за игру он против тебя ведет.
Она поднялась, взяла со стола трубку радиотелефона и протянула Ильдару.
— Звони.
Он взял трубку, покрутил в руках и вернул Наталье.
— Не буду. Он меня предал, и я не желаю с ним разговаривать.
— Черт бы вас, мужиков, подрал! — она выхватила у него телефон. — Какой у него номер?
Каримов молчал. Наталья хмыкнула презрительно и полезла в записную книжку за номером Сычева.
— Алло! Добрый день. Вас беспокоит компания «Дентал-Систем». Ильдар Камильевич Каримов хотел бы поговорить с Николаем Николаевичем… Что? А… — она помолчала, слушая. — Вот как? Да-да, я поняла.
Она отключила связь и посмотрела на телефонную трубку озадаченно.
— Что? Он не желает со мной говорить? — усмехнулся Каримов.
— Ну, что-то вроде этого. Секретарша сказала, что с тобой приказано не соединять. Никогда. Слушай, может, ты позвонишь ему на мобильный? Или домой вечером?
— Наташа, я не буду ему звонить. Ни днем, ни вечером, никогда больше!
— Но вы же друзья!
— Что ты говоришь! Друзья? Фирма, зарегистрированная в здании, принадлежащем Сычеву, выставляет моей компании разорительный иск. Потом Сычев организует убийство моего финансового директора и подставляет моего адвоката. Я верю, Камо правильно догадался, он нюхом такие вещи чует. Сычев не приходит ко мне на свадьбу, хотя сто раз от него звонили и спрашивали, что я хочу получить в подарок.
— Но я же сама видела, он прислал тебе подарок. На свадьбе же вручали такую саблю позолоченную.
— Ага, прислал. Я сказал, что хочу получить ятаган. А он знаешь, что прислал? Меч для харакири! Теперь Сычев скупает акции Стаса, а завтра он мне позвонит и предложит продать бизнес по дешевке, пока я еще жив. Ты после всего этого говоришь, что он мой друг и я должен ему позвонить?
Наталья задумалась, потом развела руками.
— Но как минимум три пятых акций принадлежат тебе, Рокотовой и твоему сыну.
— Больше.
— Ну вот. Так какой разговор может быть о предложениях продать по дешевке?
— Ах да, я забыл. На Машку уже покушались, а еще кто-то стрелял на свадьбе неизвестно в кого: то ли в меня, то ли в Тимку.