Стасику, наверное, стыдно было за все годы, когда он знать ее не хотел, поэтому он все старался компенсировать ей отсутствие любви деньгами. Купил хорошую квартиру, бытовую технику, дарил дорогие подарки, денег давал без счета. Она снова расцвела и воспряла духом, приоделась, привела себя в порядок, ездила отдыхать в Карловы Вары и собралась даже купить машину. А что? Разве бы она не справилась?
Но теперь Стасик умер. Умер. Убит… Первое, что она почувствовала, когда ей сообщили об этом, — обида. И досада. Как же так?! Как он мог? Он снова бросил ее, снова оставил одну, без опоры, без поддержки. Она не могла представить, как она будет жить теперь. На какие шиши? А ведь она уже привыкла к достатку, к хорошему привыкают быстро. Она знала, что у него есть сын, Стасик сам рассказал ей об этом и даже познакомил со своей возлюбленной. Она сразу не понравилась Ольге Сергеевне, да еще оказалось, что она замужем! Но уж когда эта «возлюбленная» явилась на похороны, Покровская приготовилась биться насмерть за наследство сына. А для этой битвы ей уже сейчас нужны были средства.
Она не стала тратить на похороны все деньги, которые дал ей Каримов. Стасику ведь было уже все равно, а ей надо жить. И в квартиру сына она пошла сразу же, как ей удалось завладеть ключами, она боялась, что милиция изымет оттуда все ценное, а она останется ни с чем.
Конечно, Покровская сразу поняла, что самое дорогое — это акции. Она же знала, как мощно поднимается компания «Дентал-Систем», Стасик не раз хвастал ей. Но она даже представить себе не могла, что они стоят так много, столько, сколько ей предложил Сычев. Ольга Сергеевна сразу же согласилась продать акции, пока он не передумал. И не удивилась, что он сразу не заплатил всю сумму. Ведь цена казалась ей огромной. Боже мой, как она просчиталась! Дура! Эти бумаги стоят в десять раз дороже! А, может, даже не в десять. Может, и Каримов хотел ее обмануть и назвал заниженную цену? О! Как же она продешевила! Ужасно… Да еще эти угрозы, это унижение, этот бугай-охранник, который вел ее в ее собственный дом, как преступницу в тюрьму. А она всего лишь старая несчастная женщина, которой, конечно, есть, что вспомнить, но не хочется вспоминать. Стыдно. Теперь она никому не нужная, всеми забытая и покинутая. Беззащитная, которую каждый может обидеть и обобрать. И никто не защитит.
Горячие слезы текли по ее щекам. И дышать было трудно. И очень, очень себя жалко.
Ольга Сергеевна вытерла нос рукавом розового халата, с трудом поднялась и потащилась в ванную. Быть может, полчасика в теплой воде с душистой пеной помогут ей успокоиться и уснуть. Она вылила в ванну чуть не полфлакона любимой «Белой лилии», и под тугой струей воды стало подниматься пышное ароматное облако.
Совсем по-старушечьи шаркая тапками, она вернулась в гостиную, снова устроилась в глубоком кресле и взяла в руки до сих пор не тронутую кофейную чашку. Кофе давным-давно остыл, и надо было бы его вылить и сварить новый. Да ладно. Она прерывисто вздохнула и залпом выпила всю чашку.
Ей показалось, что кто-то сжал ее горло железными клещами, вцепился и давит, ломая шею, разрывая плоть. Изо всех сил она вдохнула, со свистом втянула раскрытым ртом воздух, и он вдруг хлынул в легкие, как кипящее масло, и взорвался там, сжигая сердце.
Ольга Сергеевна Покровская завалилась на бок и повисла, откинув назад голову, на широком подлокотнике кресла. Рука ее безвольно скользнула вниз и кофейная чашка выпала из ее пальцев. В тот момент, когда она разбилась, Покровская была уже мертва.
Глава 44
Пятница была последним рабочим днем перед отъездом, и Ильдар спешил уладить все дела. Конечно, справиться абсолютно со всем все равно не удастся, но стремиться к этому нужно.
Первым делом, прямо с утра, он отправился к Сергею Нестерову.
— Помогите мне внести залог за Камо Есакяна, — заявил он следователю и водрузил на стол простой полиэтиленовый пакет.
— Это что? — спросил Нестеров.
— Деньги.
— Вы с ума сошли?!
— Вы меня не поняли. Это не взятка. Я хочу внести официальный залог, все, как положено. Только я не знаю, куда деньги вносить. Или это через прокуратуру? Или через суд?
Нестеров вздохнул.
— Это, действительно, можно сделать только с согласия прокурора, если я, как следователь, приму решение об изменении меры пресечения. Деньги тогда нужно будет внести на специальный счет суда.
— Сколько вносить и на какой счет?