— Представь себе, нет. И вообще, я все это делаю не из мести и не бесплатно. Ты, кстати, тоже. Интересно, хозяин тебе поручит убить Каримова, когда все будет готово?
— Никто его убивать не будет, — скривился мужчина. — Кому он нужен? Он сам все отдаст, все, что у него останется, и пусть катится на все четыре стороны. А я бы, наверное, убить не смог.
— Да? А как же старушка-процентщица?
— Кто?
— Мамочка Покровского.
— Как?! Уже? Вот так вот сразу? — испугался мужчина и всем телом развернулся на сиденье.
— А ты как думал? Ты куда капельки-то вылил?
— В эту… В турку на плите.
— Надеялся, что она вдруг разлюбит кофе или джезвочку ополоснет и останется жива? Нет, дорогой мой, эта старая сволочь уже выпила свою последнюю чашку.
Глава 49
— Сдалась вам опять эта рыбалка, — бурчал Кузя, яростно орудуя рыбочисткой. — Рыбу можно и в магазине купить. Не так вкусно, зато комары не жрут и вставать чуть свет не надо.
— Кузя, не ной, — отмахнулся Тимур, — утром комары еще спят.
— Вот-вот, даже комары еще спят, а я в свои законные каникулы даже поспать не могу. А мне, между прочим, скоро опять в анатомичке трупы резать.
Он резким движением вспорол подлещику брюхо.
— И ты не боишься их, трупов-то? — благоговейно прошептал Витя.
— А что нас бояться? — зловеще прошептал Кузя и протянул измазанную рыбьей кровью руку к Вите, тот испуганно отпрянул.
— Ничего он теперь не боится, видишь, какой стал крутой, — хмыкнул Тимур. — А сам на первом занятии в обморок грохнулся.
— Ой, я бы тоже грохнулся, — сказал Витя. — Там, говорят, многие не выдерживают.
— Там — многие. А наш Кузя прямо на крыльце упал, доктор Пилюлькин!
— Ой-ой-ой! — передразнил Кузя. — На тебя бы я посмотрел в этом миленьком местечке!
— Да была у нас практика по судмедэкспертизе, неприятно, но не смертельно. Вить, а ты куда после школы поступать будешь?
— Я в художественное училище хочу. В Архангельске я в кружок ходил, по кости резал. И рисовать люблю. А давайте на рыбалку часика в четыре поедем?
— Утра?! — взвизгнул Кузя и неудачно шлепнул уже обвалянную в муке рыбину на сковороду. Масло плеснуло и злобно зашипело.
— Нет, в четыре часа дня.
— Так не клюет в это время, — сказал Тимур. — У рыбы, как у нашего Кузьки, послеобеденный сон.
— Я там по дороге видел какую-то бетонную домуху брошенную. Давайте ее граффити распишем.
— Давайте! — неожиданно загорелся Кузя. — Тим, это он ведь про подстанцию рыбхозяйства. Ее ведь никто не сторожит?
— Когда размалюем — узнаем, — вздохнул Тимур.
Малые дети, ну что с них возьмешь?
Серая громадина подстанции с девственно чистыми, не тронутыми ни одним бомбером, не помеченными ни одной тегой стенами была замечательным холстом для трех молодых дарований. Тимур в конце концов тоже увлекся идеей Вити Иловенского. В хозяйственном магазине они накупили всевозможной краски в баллончиках. Кассирша, увидев содержимое их тележки, только вздохнула и попросила:
— Пацаны, пожалуйста, наш магазин не разрисовывайте, отойдите хоть за сто метров.
— Что вы, тетя, — распахнул голубые глаза Кузя. — Мы на конкурс едем в специально отведенное место!
— Врать нехорошо, — назидательно сообщил Витя Иловенский, запихивая баллончики в свой рюкзак.
— А я никогда не вру! Место мы сами себе отвели, значит, оно специально отведенное. И кто нам мешает устроить конкурс? У кого лучше всех получится, тому приз.
— Бесплатный пинок под зад от сторожа подстанции, — пообещал Тимур.
— Ты же сказал, она заброшенная!
— Неправда, я такого не говорил.
Подстанция действительно была заброшена. Крыша ее провалилась, внутри было пусто. Все, что можно было куда-нибудь сдать или продать, давным-давно было выдрано отсюда и вывезено. Только ржавые и местами прохудившиеся бочки валялись в углу. Из прогнивших днищ вытекло что-то зловонное, в разогретом воздухе висел тяжелый дух, и щипало глаза.
— Что за дрянь? — сморщился Кузя и тут же выскочил из здания.
— Какие-то идиоты вместо свалки запихнули сюда отходы. Может, не будем этим дышать? — пожал плечами Тимур.
— Так снаружи, вроде, не пахнет.
Еще немного посовещавшись, они плюнули на неведомые бочки, свалили велосипеды в кучу и пошли выбирать себе место для творчества. Решили не трогать стену с солнечной стороны. Витя авторитетно заявил, что краска будет высыхать слишком быстро, да и опять же пахнет сильно. Разошлись по своим сторонам и засекли время: сорок пять минут.