Ему стало так дурно, что он совсем плохо соображал, когда его тащили назад и усаживали в кресло. Снова стригли. Разве что-то еще осталось? Потом сушили оглушительным феном и тянули волосы щеткой. Хотели выдрать то, что не выстригли? Потом брызгали чем-то из баллончика.
Но все имеет свой конец. Прошло и это. Шоу подходило к концу, осталось финальное дефиле. Дама в стильных очках сняла с Витьки пеньюар, наклонилась к его лицу, ухватила за подбородок и повертела его голову из стороны в сторону. Улыбнулась ему белозубой улыбкой, наверное, осталась довольна. Потом откуда-то опять выхватила ножницы и щелкнула всего один раз. Неужели все-таки ухо, испугался Витька и потянулся к щеке. Тут же получил по руке.
Каждый мастер вел свою модель за руку под аплодисменты зала. Отовсюду сверкали вспышки фотоаппаратов, что-то эмоционально комментировал ведущий. Как ни старался Витька Иловенский разглядеть Тимура, не смог его найти. Странно, может, в последний момент его сняли с конкурса? Наконец их сфотографировали всех вместе и отпустили обратно в гардеробную.
— Витя, ты? — окликнул его Тимур.
Витька обернулся. Разве это Тимур? Похож вроде… Нет, не похож. Кто бы мог подумать, что прическа так меняет человека! У Каримова были светло-русые с рыжиной волосы. Местами — с ярко-красными перьями. Они торчали во все стороны, а впереди были зачесаны к лицу. На макушке красовалось что-то похожее на верхушку от ананаса.
— Офонареть… — выдал Витя.
— Да? Ты на себя посмотри, — Тимур взял его за плечи и развернул к зеркалу.
— Ма-ама дорогая! — охнул парень. — А как же дальше-то жить, а?
— Ну прежде чем жить дальше, я удавлю Кузьку. Ему-то что? Он со своей тушки краски смоет — и все. А нам как домой идти?
Витя все еще обиженно хлопал глазами, разглядывая свои иссиня-черные волосы. Их стало как будто больше, и они казались даже длиннее, чем были. Надо же, стригла-стригла… Может, она их расческой так вытянула? Волосы торчали, как и у Тимки, но образовывали какой-то замысловатый рисунок, кажется, решетку из черных и чуть позолоченных прядей.
— Чего? Обалдели? — спросила их девчонка, которой на голове возвели настоящий собор и даже с куполом. — У вас тут лак цветной. Идите вон в душевую, головы-то помойте. Лучше будет.
— Будет? — недоверчиво спросил Тимур.
— Сто пудов, — заверила она, выдула из жвачки здоровенный пузырь, лопнула его и втянула в рот. — Или вам так больше нравится?
Парни кинулись в душевую.
Стало лучше. Определенно. Стрижки у обоих оказались довольно сносными, да что там — замечательными! Без диких укладок волосы лежали красиво и стильно. Но цвет!.. Смуглый, но светловолосый Тимур смотрелся странно и чувствовал себя очень неуютно. Витька повертелся перед зеркалом и махнул рукой.
— Плевать, так поживу. У тебя раньше такого вот цвета волосы были, как у меня сейчас. Смотри и вспоминай.
— Черта с два!
Тимур уже набрал номер на мобильном.
— Бабуля, ты волосы красить умеешь? Да? Слушай, я сейчас к тебе приеду. Как — кого красить? Меня! Да, опять Кузька…
— Тима, — попросил Витя, — а можно я в книжный магазин схожу? Я видел по дороге сюда, большой такой. А домой сам доберусь, можно?
— А ты не заблудишься?
— Нет, я все помню.
— Ладно, звони, если что, — согласился Тимур.
Они вышли из здания, и Тимур заторопился на остановку, а Витя свернул направо и направился к большому книжному супермаркету.
— Витя, а Вить! — тихонько окликнул его Кузя. Он выглядывал из-за угла и жался к стене.
— Ну?
— Злишься, да? — заискивающим голосом спросил Ярочкин.
— Да я-то ничего. Вот Тимур, и правда, злой. К бабушке поехал. Перекрашиваться.
— Елки-палки, он меня повесит!
— Предупреждать надо было. Ты же утром сказал: ничего страшного, только причешут и налачат. А если бы эта тетка меня в зеленый цвет выкрасила?
— Не, в зеленый сейчас уже не модно…
— И на том спасибо! Я в книжный магазин. Пойдешь?
Кузя обрадовался и согласился.
Целый час они бродили среди полок, разглядывали яркие переплеты, листали книги. Витьке нравилось фэнтези, особенно американских авторов, Кузя предпочитал отечественных и еще — всякие ужасы. Набрали целый пакет.
Потом пошли в кино. Кузя тянул время и возвращаться домой не торопился.
— Есть хочется, — пожаловался Витя.