Вера разложила в тарелки наваристые щи со свежим мясом, которое утром притащила Светка. Этим мясом доярка расплатилась с Ягой за микстуру для младшего сына, который, по ее словам, что-то сожрал и маялся брюхом второй день.
Все, кроме этого мяса, на щи Вера собрала прямо с огорода и была убеждена: таких вкусных щей она и не ела никогда в жизни!
Яга наконец выпроводила заплаканную благодарную мать и пришла к столу.
— Вот, гляди, — сказала она и выставила на скатерть бутылку «Кагора». — Давно надо написать на дверях: врач цветы и конфеты не пьет. Эта догадалась. Я вино хорошее люблю, если немного. И еще — дорогой настоящий коньяк. Давай-ка выпьем.
— А тебе можно? — спросила Вера, доставая рюмки.
— Мне все можно. Это вы все больные, а я здоровая как бык. Кстати, как себя чувствуешь?
— Ой, замечательно! Давно так хорошо не было. А может, я уже поправилась?
— Нет. Не обольщайся, — покачала головой Ядвига. — Мы лечение еще только начали. Набирайся терпения. Бог даст, к концу осени будут какие-нибудь результаты.
— К концу осени?.. — обомлела Вера.
— Да. И то, если не прервешь лечение.
Кроме утреннего настоя, были еще уколы дважды в день, после обеда и вечером, и шесть капель какого-то экстракта на стакан молока перед сном.
— Ядвига, но как же… У меня ведь работа, и жизнь вообще…
— Жизни, Вера, у тебя вообще не будет, если ты не станешь лечиться. Все к тебе опять вернется: и бессонница, и кошмары, и тригербин. А работы, наверняка, уже нет. Сколько ты уже прогуливаешь?
— Господи! — всполошилась Вера. — Надо же позвонить, сообщить, объяснить все! Беловский меня поймет.
— Может, и поймет. Ты позвони, и скажи, например, что ты на больничном.
— Но у меня ведь не будет документа!
— Будет, — заверила Яга. — Я позвоню кое-кому, и все будет. Только вряд ли тебе это поможет. Столько времени тебя на работе никто ждать не будет. Хотя, как знать, везде по-разному относятся.
— Неужели все-таки до конца осени? И я так долго не смогу уехать? Но мне же понадобятся теплые вещи, обувь…
— Съездишь и привезешь. Лекарства дам с собой. Только учти, прерывать лечение нельзя, а состав того препарата, который ты пьешь по утрам, активен только трое суток. Так что кровь из носу, а придется тебе в три дня уложиться и с теплыми вещами, и с работой, и с любовными историями. И только попробуй, только попробуй снова сунуться к этой своей Вике за тригербином! Если я увижу, когда ты вернешься, что ты его принимала, вышвырну отсюда — и живи дальше, как знаешь. А я обязательно все увижу, поняла? Еще передашь от меня деньги в одну фирму, я там прибор заказала для своей работы, должен быть уже готов. Деньги отдашь, а тебя вместе с прибором сюда на машине доставят. Ясно тебе?
— Да, — обрадовалась Вера. — А что за прибор? Ты что там делаешь в своем сарайчике? Неужели продолжаешь свои исследования!
— Вера, — сплеснула руками Ядвига. — Ты и впрямь на голову больная! Ты как себе это представляешь? Разве можно вести научные исследования в сарае? Ты хоть знаешь, какое оборудование для этого нужно?
— Кто тебя знает? Может, у тебя там целая лаборатория.
— Лаборатория, — согласилась Ядвига. — И кабинет с телефоном и компьютером. Не могу же я все это в доме держать. Имидж бабы Яги не позволяет. Не вяжется персонаж с микроскопом, ретортой и Интернетом. Да ты бы пришла ко мне туда да и посмотрела.
— Я думала, ты не пустишь, — сказала Вера и только сейчас осознала, что Ядвига никогда ей ходить в сарайчик не запрещала. Не звала, но и не гнала.
— Я там готовлю препараты и сборы. Статьи пишу, но все, в основном, на старом материале. Если нужно экспериментально проверить что-нибудь новое, какую-нибудь идею свежую, звоню и пишу по электронной почте бывшим коллегам и друзьям. Они делают для меня работу.
— Но они ведь могут украсть твою идею, воспользоваться.
— Они и крадут и пользуются. Только мне все это безразлично. Я-то свой результат от них получаю и использую в своей практике. Когда наконец понимаешь, что жизнь короткая, и осталось ее, быть может, совсем чуть-чуть, перестаешь думать о славе, которая когда-нибудь нагрянет. Начинаешь жить сегодняшним днем.
Глава 55
В милиции они были еще вчера. Заявление у них не приняли. И вообще, бессовестно отфутболили. Тимур ничего о похищении сказать не мог, а Кузька так путался, что ему не поверили. Даже синяк под глазом он получил не от похитителей, а от Тимура.