Следующее утро и половина дня прошли во взаимных упреках.
— Черт бы тебя побрал! — орал на него Каримов. — Если бы не твои дурацкие шоу и стрижки, ничего бы не случилось. Почему вы домой-то не поехали?
— Я тебя боялся, думал, ты меня побьешь.
— Я тебя теперь вообще убью!
— Нет, ты уже остыл, теперь не убьешь уже.
— Что нам делать-то теперь, а?
— Что-что! Искать его надо. Где-то.
— Где?! — рявкнул Тимур. — Когда тебя в прошлом году похитили, было хотя бы понятно, кто и почему мог это сделать. А сейчас я бы понял, если бы напали на меня или опять на тебя. Но на Витьку?.. На него-то почему?
— Откуда мы можем знать, почему? Может, это из-за его дяди. Он же с кем-то здесь встречался, мало ли, какие могут быть у него проблемы. Эти, в черных майках, явно именно за ним охотились, меня даже не пытались с крыши достать.
— А почему ты на эту крышу Витьку не втащил?
— Да ты что! Он же здоровей, чем ты! Разве б я справился? Да и поздно было. Он только успел меня туда зашвырнуть, на него сразу и напали.
— Я не пойму, а почему ты сразу милицию не вызвал, прямо оттуда?
— Не знаю я! «Ноль-два» с моего телефона не набирается, а экстренные вызовы я совсем с перепугу забыл.
— Мне бы позвонил. Это одна кнопка, склеротик! Я сам бы милицию вызвал.
— Тима, не догадался я, — простонал Кузя.
Они вернулись домой и все не могли решить, куда обращаться за помощью-. Искать самим — отпадало сразу. Кузька не запомнил ни номера, ни марки машины.
— Надо звонить моему отцу, — вздохнул Тимур.
— Зачем отцу?
— А кому? Не маме же! Да она с ума сойдет, а Павел Андреевич нас в порошок сотрет.
— Но твой отец далеко, чем он нам со своего Маврикия поможет?
— Он позвонит своей службе безопасности. Они знают, как действовать в таких случаях, — объяснил Тимур.
— Ага, то-то они меня не нашли. Соне надо звонить, вот, кто нам поможет! И фотографии Витькины у нее есть…
— Кузя, ты не придурок. Ты дурак. Кто, кроме тебя, видел, как Витьку погрузили в машину? Кто, кроме тебя, мог запомнить ее номер? Там, в этом дворе, кто-нибудь был? Или, может, в окно смотрел?
— Никого там не было, — снова заныл Кузя. — И окон там — раз-два и обчелся, все заколоченные. Но вдруг Соня что-нибудь придумает.
— Времени у нас нет. Соберись давай. Скоро мама будет звонить. Вчера не звонила, значит, будет сегодня. Разговаривать с нею будешь ты.
— Почему я? — перепугался Кузя.
— Потому что я не умею врать. Особенно ей.
— А я умею?
— Да!
— Да? Это потому что ты все время меня подставляешь и прячешься за мою спину.
Тимур посмотрел на названого брата так, что тот осекся и непроизвольно потянулся пальцами к подбитому глазу.
Маша Рокотова уселась в полюбившееся ей кресло у камина.
— Придется купить это кресло и увезти с собой в Россию, — улыбнулся Павел.
— Лучше продай меня и оставь в этом доме хотя бы в качестве мебели, — ответила она. — Я буду все время сидеть здесь у камина и смотреть в огонь.
— Ты умрешь от скуки через неделю.
— Нет. Мне хочется, чтобы время остановилось, как в сказке о спящей красавице, и я уснула здесь с веретеном в руках.
— Э, дорогая, с веретеном-то была колдунья, и она вряд ли уснула. Сделала свое черное дело и смылась из сонного королевства.
— Правда? — удивилась Маша. — Очень может быть. Дай мне телефон, я позвоню мальчишкам.
Он подал ей аппарат и попросил:
— Ты мне потом Витьку позови. Не смог ему сегодня на сотовый дозвониться. Наверняка аккумулятор сел, а ему, оболтусу, и ни к чему.
Трубку снял Кузя. Он долго тарахтел о том, как они всей троицей ходили вчера на шоу парикмахерского искусства.
— Ты представляешь, ты представляешь, мам, Тимку выкрасили в светлый тон, он потом бабушку припахал, она его назад перекрашивала. А Витька стал черноволосый, точно такой же, как Тимка, и стрижка похожая, со спины так вообще не отличишь. Он решил так и оставить. По-моему, классно получилось.
— Кузя, — остановила его Маша. — Я все поняла: теперь у нас два крашеных Тимки. Ты Вите дай трубочку, с ним Павел Андреевич хочет поговорить.
— А-а…
— Что?
— Это… Мам, тут такое дело… А он спит!
— Спит? — удивилась она. — У вас сейчас времени сколько, восемь? Он здоров?
— Да! — убежденно заорал Кузя. — Ты не волнуйся, все в порядке. Просто мы опять утром на рыбалку таскались. Он устал, вот и спит.