«Так будет всегда», — вспомнились слова старика. Неужели к этому действительно придется привыкнуть?
В одном Артур оказался прав: так удобнее. Шаг стал шире, а тяжелая юбка больше на тянула назад. Девочка пробежалась вперед, обогнула Германа и остановилась рядом с ним.
— Так даже лучше, — подытожила она, поравнявшись со стариком. — Что там с лагерем?
— И как ты все запоминаешь, — вздохнул старик. — Деревня вроде нашей. Ты сможешь расти с такими же детьми.
— А ищейки не сожгут ее, как раньше?
— Нет. Этот лагерь хорошо охраняется. Никто не знает, где он находится. И попасть туда не так-то просто.
Старик как всегда говорил загадками. Что это за люди такие? Примут ли они Еву? Она хотела задать остальные вопросы, но Герман махнул рукой, прервав ее.
— Мы скоро дойдем до города. Хватит болтать.
Ева сбавила шаг и поравнялась с Денисом. Он изменился за это время. Волосы на голове и борода немного отросли, взгляд потускнел, плечи поникли. Ева не узнавала его. Смех и шутки остались будто в другой жизни, и девочке их так не хватало.
— Ты слышал? Мы скоро придем, — начала она издалека.
— Да, еще немного, — коротко ответил Денис, даже не посмотрев на нее.
— Я буду скучать, — призналась Ева и глянула на парня исподлобья.
— Знаю, но ничего не поделать.
Так просто. Разойтись и забыть друг о друге, будто никогда и не слышали, и не знали. Раствориться в километрах. Потеряться. Грусть накатывала все сильнее. Мир Евы рассыпался. Она пыталась удержать его в сите, но прорехи были слишком большими.
— Жаль, что Киры нет с нами. Почему она не смогла подождать всего несколько дней? — прошептала Ева так, чтобы никто, кроме Дениса, не услышал.
— Она никогда не верила в Север, — тихо ответил он, поглядывая вперед. Герман с Артуром молча шагали, не оборачиваясь.
— Но она бы скоро все узнала! — сокрушалась девочка.
— Может поэтому она и… ушла, — Денис прокашлялся. — Людям тяжело признавать ошибки.
— Но она же переживала, что ты будешь жить еще меньше и…
— Нет, — резко перебил ее бородач. — Я тут ни при чем. Это все из-за Севера.
Больше с Евой никто не разговаривал, и тишина сдавливала ей череп. Мысли мешали спокойно идти, нагоняя то грусть, то тревогу. Бегать ей не разрешили. Оставалось тащиться за всеми и скучать. Никогда еще ей не было так одиноко.
У нее остался единственный лучик надежды — дневник. В один из вечеров ей удалось заглянуть в него. Но как только она открыла страницу, где остановилась, ее сердце раскололось. Всего одна запись, и она потеряет связь с мальчишкой из деревни. Глаза защипало. Ева несколько раз поморгала и приступила к чтению.
Дневник Джулиана, стр. 17
Ее зовут Ева. И я думаю, она врет.
Эта девчонка пришла к нам вчера на закате, и по деревне сразу поползли слухи. Одни говорили, что ее нашли в лесу. Другие — будто она в одиночку бродила по забытому городу. Безумие. Даже самые бесстрашные охотники не суются туда без напарника.
Но все-таки она чудная. Волосы длиннющие, до самых бедер. Никто в двадцать третьем веке так не ходит. Ну, кроме нее. Думаю, мы подружимся. Я ведь тоже вру.
Жаль, что придется сжечь этот лист. По-хорошему, и весь дневник целиком, но я научился его прятать. Проще было бы вообще ничего не писать, но тогда я бы сошел с ума. Говорить-то не с кем. Я один такой на всю деревню. Хотя порой кажется, что на весь мир.
Ева перевернула страницу и наткнулась на запись, с которой все началось. Девочка прочитала ее в тот день, когда Джулиана поймали, а она поняла, что он знал ее тайну.
«И, пожалуйста, постарайся не попасться».
Девочка вернула дневник обратно в рюкзак и оставшуюся часть пути думала обо всем, что прочитала. Они с Джулианом были похожи. Даже слишком. Два долгожителя, потерявшие родителей, скитались по земле, пока не набрели на деревню. Вот только Еве потребовалось на это несколько дней, тогда как Джулиану — около года.
В своих мыслях Ева не заметила, как деревья начали расступаться и показался новый город. Последний. Он отличался от тех, что они видели раньше. До этого попадались высотные полуразрушенные здания и грязь. Здесь же дома не превышали трех этажей, и те скрывались за высоким забором из металлических листов. Новый город показался не таким уж и забытым.