Не успела Ева оказаться внутри, как уставилась на потолок. Оттуда свисал канделябр, вот только вместо свечей из подставок выглядывали стеклянные шарики света. Девочка зачарованно рассматривала конструкцию, запрокинув голову. Следом она осмотрела крохотное серое помещение, которое задыхалось в полотнах отчаяния. Цементная клетка с дырявыми бетонными полами. Пыль с них толстым слоем осела на каждом предмете в комнате. Радовал только широкий мягкий диван, но Артур заприметил его раньше других. Он тут же растолкал попутчиков локтями и завалился на кушетку, подняв в воздух облако пыли. Грязь его ничуть не смущала. Он запрокинул голову на спинку, закатил глаза и громко выдохнул. Хоть один человек на мгновение прикоснулся к счастью.
Ева сбросила рюкзак, положила его рядом с силачом и прошла в центр комнаты. Там она уткнулась в стол. Несколько черных ящиков выстроились в ряд, и на каждом из них была картинка. Подойдя поближе, девочка увидела на одной из камер Дениса, который замыкал вереницу и еще не добрался до убежища. Только вид показался странным, как будто она смотрела на друга с потолка.
— Что это такое? — Ева восхищенно разглядывала мелькающие картинки.
Одна показывала соседнюю комнату, две другие — похожие помещения. И на нескольких виднелась улица с разных ракурсов. Артур мгновенно потерял интерес к дивану и с не меньшим удивлением уставился на приборы.
— Герман же не просто так сказал, что я подглядываю за вами, — хмыкнул Шляпа и поспешил к гостям, отодвигая их подальше от экранов. — В комнатах висят видеокамеры. Они снимают, что происходит вокруг, и передают картинку вот на эти мониторы.
Ева не верила глазам, поэтому подошла поближе и постучала по стеклу, но уверенности ей это не придало. Ее одолевало желание поковыряться в новых приспособлениях, но узнать прошлое Германа хотелось куда больше.
— Тихон, нам нужно на Север, — продолжил Герман, как только дверь за ними закрылась. Он скинул рюкзак и бросил его на диван рядом с вещами Евы.
— Ох, мой друг, сейчас это сделать не так-то просто. Неутопия оборвала все каналы связи, теперь попасть на корабль можно только по пропускам.
— Так Неутопия правда существует? — спросила Ева. Она с самого начала верила в Север. Отчасти из-за дневника Джулиана. Но после стольких споров об острове ей сложно было принять, что двое мужчин говорят об этом так просто, как если бы они обсуждали охоту.
— Ну, разумеется, — усмехнулся Шляпа. — Откуда же, по-твоему, все неуприборы? Да даже эти ботинки, — Тихон кивнул на обувь, свою и Германа.
— На ищейке тоже такие были, — вспомнила Ева первую встречу в лесу. — Но он сказал, что стащил их с какого-то мужика.
— Дай угадаю, — протянул Тихон и задумчиво почесал короткую бороду. — Вадим?
Ева удивленно кивнула.
— Вот поганец! — Тихон хлопнул себя по ноге. — Он все время любил рисоваться, недолюбленный социопат. Без обид, — быстро добавил Шляпа, обращаясь к Герману.
— Да так и есть, — подхватил старик.
Комментарий не укрылся от подозрительного взгляда Дениса, который все это время тихо сидел в углу комнаты. Но Герман сделал вид, что не заметил его.
— Ничего он не стаскивал ни с кого, — возмутился Шляпа. — Такие ботинки есть у каждого жителя Неутопии. Удобные, зараза. Это особый материал. Прочные, защищают стопу от укусов мутировавших змей или сильных ударов, а внутри кожа дышит, как будто в сетчатых тапочках гуляешь.
— Как это так? — изумилась Ева, выпучив глаза еще больше. Шляпа не переставал ее удивлять.
— Неунаука, — Тихон поднял к потолку указательный палец и выгнул пушистые светлые брови. — Эти ботинки и остальные приблуды ищейки каждый месяц с Севера получают. Потому и выглядят постоянно с иголочки. Чего не сказать о вас, ребята. В таком виде вам на Север точно не добраться. По крайней мере, живыми.
— Мне не на кого положиться, кроме тебя, — старик покачал головой. — Это мои люди, и нам надо перебраться через море.
— Почему сейчас, друг? — Тихон прищурился. — У тебя должна быть веская причина, раз ты сам бежишь в логово зверя.
— Она есть, поверь мне, — Герман скрестил руки на груди и потупил взгляд. — Я проеду нелегалом, но парням нужны документы.
— У тебя слишком большие запросы для десятилетнего перерыва, — усмехнулся толстяк. — Надеюсь, это все просьбы?