Артур резко выпрямился и нахмурился. Если бы Ева его не знала, то подумала бы, что он проводил в уме вычисления, причем не самые простые. Пока силач обдумывал беседу, Шляпа осмотрел каждого путешественника недоверчивым взглядом. Рыжий сорванец, готовый задушить любого, кто косо глянет. Печальный, тихий бородач. И маленькая девочка в огромном фиолетовом платье.
— Нет, это не все, — Герман посмотрел на Еву и нахмурился. — Девочку нужно отправить в лагерь.
Она в очередной раз удивилась странной форме заботы. Временами казалось, что старик искренне ненавидит каждого в группе и поскорее хочет всех утопить и пуститься в дорогу один. Но в поворотные моменты путешествия его натура раскрывалась. Ева смерила Германа взглядом, наполненным уважения и понимания.
— О, а так и не скажешь, — ухмыльнулся Шляпа, рассматривая Еву.
— С какой поры ты научился определять возраст? — Герман обошел толстяка и глянул на него так, будто впервые видел.
— Многолетний опыт, мой хмурый друг. Сколько тебе, лапонька?
Ева покосилась на Германа. Конечно, все знали, что она долгожитель, но никто не слышал, сколько ей лет. Старик одобрительно кивнул.
— Можешь сказать.
— Гхм, — Ева прочистила горло. — Десять.
— Ничего себе! Так ты моя ровесница, — удивился Денис, впервые подав голос. Его замечание оказалось таким неожиданным, что каждый невольно глянул на бородача.
— Только по количеству лет. Головой и телом она еще ребенок, — Тихон пододвинул стул ближе и сел напротив. — Лапонька, ты понимаешь, что твои друзья дальше пойдут без тебя?
— Я долгожитель, а не идиотка, — парировала Ева. Больше всего она не любила, когда с ней говорили как с маленькой.
Тихон прижал кулак к губам и засмеялся. Хохот больше напоминал размеренное уханье совы.
— Колючая какая, — наконец произнес он, убирая руку от лица. — Общество Германа плохо на тебя влияет.
— Ты бы тоже таким стал за два месяца.
— Хуже. В прошлый раз, когда мы с ним так долго путешествовали, я готов был всех растерзать.
Ева улыбнулась. Ей нравился этот пухляк. Он был гораздо разговорчивее Германа, и она этим воспользовалась.
— Как ты мог с ним дружить? — напрямую спросила Ева, после чего на нее тут же устремились два зеленых камушка. Артур за ее спиной прыснул, а Тихон расплылся в грустной улыбке. Один Денис продолжил хранить молчание.
— Он только с виду такой противный, — прохрипел толстяк, все еще упираясь в колени. Шляпа был самым большим человеком, которого когда-либо встречала Ева. А стул под его телом и вовсе скрылся из виду. — Но он всегда был и остается моим лучшим другом.
— Тогда почему вы разошлись? — не унималась Ева.
— Ты опять задаешь много вопросов, — Герман попытался прервать расспросы, но Тихон махнул рукой.
— Ничего. Любознательность — признак ума. К сожалению, в нашем мире такое не часто встретишь, — Шляпа подмигнул девочке. — История с долгожителями, ищейками и преследованием никак не давала мне покоя. Я каждый вечер донимал Германа разговорами о том, как это несправедливо и нужно что-то делать.
Старик кивнул в подтверждение его слов, а толстяк продолжил:
— Но в одиночку я не могу противостоять клану ищеек и целому Северу. Даже несмотря на то, что я такой большой.
Ева рассмеялась, и даже Артур усмехнулся.
— Тогда я подумал, что могу спасать таких, как ты, — Тихон выпрямился и размял затекшую шею. — У старика Германа были другие планы, так что мы разошлись. Он отправился на юг, а я — на восток. Находил долгожителей, собирал их в группу, и вместе мы путешествовали по материку, искали остальных.
— Много нашли? — глаза у Евы сверкнули озорными огнями. Ей хотелось быть частью этого общества и чувствовать, что она — не одна в своем роде.
— Прилично, — уклонился Тихон. — В один день нас стало слишком много. Мы привлекали много внимания и напоминали кочующих торговцев. Тогда я понял, что пора обосноваться. Мы вернулись на запад, ближе к Северу. Там-то я и нашел безопасное место для долгожителей.