— Да все его знают, — усмехнулся рыжеволосый парень.
— Да уж, девчушка, — поддержал Шляпа. — Он же ученый, который изобрел лекарство долголетия. За ним охотится весь мир. И потом, как много людей ты знаешь с таким именем.
Ева так резко дернула головой в его сторону, что свело мышцы шеи. Она даже пискнуть от удивления не успела, как Артур ее опередил.
— Так все вы жили на Севере? — не унимался Артур. В его янтарных глазах разгорелось пламя интереса и любопытства.
— У меня голова сейчас лопнет, — Ева уселась на диване и схватилась за волосы.
Тихон поднял с пола кружку. На удивление, от нее откололась лишь ручка. Толстяк сполоснул чашку под проточной водой, налил еще одну порцию горячего ароматного напитка и принес Еве. Девочка благодарно кивнула и обхватила кружку двумя руками.
— Пей, лапушка, — Тихон похлопал Еву по плечу, пододвинул стул и сел рядом. — Мне жаль, что так вышло с твоим папой. Он был очень хорошим и очень храбрым молодым человеком. К сожалению, мы сами не сразу это поняли.
— Не все считали его хорошим, — нахмурилась девочка, вспоминая записи Джулиана. — Друг рассказывал, что этот ученый, мой папа, изобрел лекарство и сбежал, чтобы все оставить себе. Зачем он так сделал?
— Все не так просто, девчушка, — ласково объяснял Тихон. — Он хотел как лучше.
— Но если лекарство может спасти мир, чем это лучше?
Тихон переглянулся с Германом, но тот помотал головой, будто не разрешал ответить.
— Зло бывает разным, — увильнул Тихон. — Поступок твоего папы на первый взгляд кажется плохим, но он думал, что так справится с еще большим злом.
— Получилось? — Ева сделала первый глоток. Травяной чай обжигал горло, но затем растекался теплом по телу, медленно вытесняя шарик боли.
— Нет, к сожалению, — вздохнул толстяк. — Все только усугубилось. На Севере осталась малая часть ANSEN, и теперь лекарство доступно лишь избранным. Никто не знает формулу и за все эти годы так и не узнал. Поэтому они и искали Бруно. Хотели вернуть его на Север, чтобы он не просто продолжил работать над лекарством, но и улучшил его.
— Как это? — Ева сделала второй глоток.
— Видишь ли, — Тихон замолчал, подбирая слова. — Сейчас ANSEN действует только на одно поколение. Даже если у мамы и папы будет этот препарат в крови, долгая жизнь не перейдет по наследству. Ребенок родится обычным, с тридцатилетним сроком, как у всех. Долгожители рождаются только у чистокровных долгожителей. Твой папа хотел улучшить лекарство, чтобы оно передавалось всем на генетическом уровне. Но он не мог заниматься исследованиями на Севере. Это стало опасно.
— Не понимаю, — Ева сделала еще несколько глотков и поставила кружку на пол. — Я видела, как действует PLESAL. И раз вы так долго прожили, то и ANSEN тоже сильное лекарство. Почему они не передаются?
— Мутировавшие гены слишком мощные, — Тихон снял шляпу, вытер тыльной стороной ладони мокрый лоб и вернул головной убор на место. — Они всегда берут верх. Даже в паре «обычный и долгожитель» выиграет мутация, а ребенок рождается с короткой жизнью.
— А мой папа был долгожителем? — нахмурилась Ева, пытаясь собрать воедино все, что ей рассказали.
— Нет, самый обычный, хотя и чертовски умный человек, — усмехнулся Шляпа. — Но он не захотел использовать ANSEN. Говорил, что воспользуется им, только когда…
Тихон не договорил. Он поменялся в лице и широко распахнул карие глаза.
— Не может быть… Он это сделал. Герман, это правда? — Шляпа переводил взгляд с друга на девочку и обратно.
— Что не так? — спросил Артур, который не успел уловить информацию, а вот у Евы в голове сложилась картинка.
— У долгожителя и обычного человека, даже с ANSEN, может быть только обычный ребенок, — Ева смотрела в одну точку и не моргала. Ей казалось, что взмах ресниц спугнет мысли, которые она с таким трудом собрала. — Но я долгожитель. Значит, либо папа вколол мне лекарство, когда я была маленькой, либо…
— Либо он его усовершенствовал и вколол себе, — закончил за нее Тихон. — Тогда ты — первый долгожитель от рождения после Эры безумия.
— Обалдеть! — присвистнул Денис в углу.
Боковым зрением Ева заметила, как сильно вытянулась шея у бородача, и это ее разозлило. Она сверкнула на него холодной синевой своих глаз.