— Это не тебе рассказывают! — вскрикнула она.
— Мне просто интересно, — пробубнил Денис и низко опустил голову.
— Раньше надо было интересоваться! — Ева гневно выплевывала слова, будто хотела ими ужалить.
— Ты опять кричишь, — напомнил Герман, и девочка смолкла. Она недовольно покосилась на старика. Он все это время стоял рядом, скрестив руки на груди. Его отчужденная поза напомнила Еве о первых словах, которые прозвучали, когда путники вошли в эту странную комнату.
— Тихон спрашивал, нашел ли ты кого-то. Вы говорили о папе? — спросила Ева, не сводя глаз со старика.
— Да, Герман отправился на его поиски, — ответил за него толстяк. — И, судя по всему, нашел. Да, друг?
— Мы подружились, — нехотя сказал Герман. — Я таскал ему из деревни одежду, игрушки, еду, а он делал обычные лекарства и PLESAL.
— Так ты с самого начала знал, кто я! Почему ты ничего мне не рассказал? — сокрушалась девочка. Она с досадой опустила руки на колени, отчего фатиновая юбка приподнялась на пару сантиметров и снова легла на ноги.
— И что бы ты с этим сделала? — прорычал Герман низким голосом. — Решила бы, что я твой лучший друг, вот что. И вообще не замолкала бы ни на секунду.
Любого другого обидели бы его слова, но только не Еву, ведь Герман был прав. Ей и правда хотелось узнать как можно больше о той жизни. О молодом папе, о его научных работах, о Севере и об их дружбе.
— Про нашу хижину ты тоже знал? — прищурилась Ева и склонила голову набок. Она не собиралась так просто сдаваться.
Старик молчал. Подперев стену, стоял напротив дивана, напоминая монолитную статую.
— Не ври, — тут же добавила Ева, когда поняла, что его плечо повело вверх еще до того, как он собирался произнести слова.
— Знал, — ответил Герман. — Я ходил к вам, но Вера отказывалась принимать от меня помощь.
— Она тоже знала?! — возмутилась Ева, хватаясь за грудь. Ее маленькое сердце просто не выдержит еще одного разоблачения.
— Она была там, когда все произошло, — Герман прокашлялся и продолжил. — Как и ты, она винила во всем нас и не хотела принимать еду от убийц. Вот только Вера была отвратительным охотником. Пришлось подбрасывать вам белок, чтобы с голоду не сдохли.
Ева не знала, как на это реагировать. Избить его кулаками за всю боль, которую он ей принес. Или броситься на шею за то, что помогал. Накричать за то, что знал столько всего о ее прошлом и ничего не рассказал. Или засыпать расспросами о родителях.
— Лапушка, для одного вечера слишком много информации, не считаешь так? Ложись отдыхать. Завтра по дороге у вас будет полно времени, чтобы все обсудить, — толстяк забрал кружку и принес тонкий плед. Девочка приняла его, но с места не сдвинулась.
— Ты обещаешь мне все рассказать? — спросила Ева с надеждой в голосе и со слезами на больших голубых глазах уставилась на старика.
Он тяжело вздохнул.
— Обещаю. Спи. Тихон прав, слишком много всего.
Она кивнула. Герман с Тихоном переглянулись и отошли в сторону. Они сели за круглый стол рядом с Денисом и стали шептаться. Ева знала, что они обсуждают ее, но у нее не осталось сил, чтобы думать об этом.
— Как плечо? — спросил Артур, отвлекая Еву. Он все еще сидел на диване и внимательно следил за ней.
— Теперь болит, — пробурчала она, вспомнив, как силач стиснул ее железной хваткой.
Он кивнул и сразу перевел тему:
— Слушай, грустно, что так получилось. Я про папу.
— Я столько всего не знала, — с досадой прошептала Ева и свернулась клубком на диване, положив голову Артуру на колени.
Она знала, что он хотел скинуть ее на пол. Но во всем мире у нее не осталось никого. Настоящая сиротка. И этот вспыльчивый силач — единственный человек, который всегда был с ней честен. Пусть она больше не увидит его. Пусть это последний вечер со всеми этими людьми. Но сейчас больше всего на свете она не хотела оставаться одна.
Подожди 1 день
Скрежет ворвался в темноту и вытащил Еву из тревожного сна. Девочка резко выпрямилась. За ночь кислород будто выкачали из комнаты, оставив путникам удушливый, затхлый воздух. Лоб Евы покрылся испариной, волосы намокли, а фатиновые юбки прилипли к ногам.