Металлический звук повторился. Ева сонно осмотрелась по сторонам и наткнулась на шляпу Тихона, которая торчала в небольшом проеме в стене. Толстяк отодвинул каменную дверь и теперь проверял потайной лаз. Время пришло.
В полной тишине путники по очереди умылись и скудно позавтракали овощами. Артур забрал у Евы рюкзак, а ей отдал маленький холщовый мешок, в котором лежал комбинезон и дневник. Все, что у нее осталось в этой жизни.
Собрав немногие вещи, один за другим путники исчезли в темноте проема посреди каменной стены. Раздался щелчок, и туннель озарился светом. Первой многочасовое молчание нарушила Ева.
— Мамочки, что это? — от неожиданности она прикрыла рукой глаза.
— Фонарь, — бросил через плечо Тихон и поводил прибором, рассматривая темные углы. — Дальше лучше помалкивать, лапонька. Идти нужно очень тихо.
Следом за толстяком группа спустилась по винтовым лестницам и оказалась под землей. Перед ними на много метров раскинулся длинный туннель. Сразу за Тихоном шагала Ева, за ней Герман, Денис, и замыкал колонну Артур. Каждый шаг отзывался глухим эхом, но путники двигались осторожно, стараясь не издавать ни единого звука. Каменные стены обдавали сыростью, а тяжелый воздух оседал в легких, затрудняя вдохи.
Единственный шанс выбраться незамеченными — петлять по туннелям, избегая патрулей на поверхности. Узкий, извилистый проход с редкими ответвлениями казался бесконечным. Вскоре он сузился. Путники согнулись и в полуприседе продолжили путь.
— Ты уверен, что мы дойдем? — прохрипел Герман из-за плеча Евы. — Я не помню этот туннель на карте.
— Его и не было тогда, — тихо ответил Тихон, пробираясь вперед. Ему с таким телосложением дорога давалась труднее всех. — Это единственный путь к пирсу. Осталось немного.
Туннель петлял еще несколько минут, пока, наконец, впереди не показался слабый луч света, падающий из щели в потолке. Выход.
Тихон резко остановился и перевел свет фонаря на свое лицо. Он прижал указательный палец к губам. Все замерли и прислушались. С поверхности доносился шум воды. Он напоминал водопад, но при этом отличался от него. Ева впервые такое слышала. Кроме нового звука, доносились крики чаек и шелест деревьев.
— Вылезаем очень тихо, — предупредил толстяк. — Если там кто-то есть — ныряйте обратно и бегите по туннелям в штаб. Но если все хорошо, то как только мы выберемся, назад дороги не будет. Люк заблокируется. Понятно?
Путники синхронно кивнули. Убедившись, что все его услышали, Тихон потянулся к ржавому металлическому засову, отодвинул его в сторону и надавил на железное кольцо. Полоска света расширилась. Люк приоткрылся и отъехал. Медленно осматриваясь по сторонам, Тихон вылез из укрытия, но остальным не разрешил. Около минуты он сидел возле лаза и прислушивался к шуму. Тишина природы. Ничего больше.
— Вылезайте, — распорядился Шляпа и наклонился.
Он схватил Еву за руки, а Герман подсадил ее из туннеля, и через мгновение девочка сидела на окраине леса в сумерках перед рассветом. С правой стороны осталась стена забытого города, а впереди, среди мелькающих деревьев, виднелось море. Настоящее, бушующее, величественное. Именно его слышала Ева из туннеля. Совсем скоро, когда первые лучи солнца коснутся берега, серое небо окрасится яркими цветами.
Пока Ева осматривалась, вся группа уже стояла на влажной земле.
— Уверены? — спросил Тихон, нависая над единственной дорогой к отступлению.
— Вроде все чисто, закрывай, — скомандовал Герман.
Шляпа кивнул, потянул на себя большой железный люк и закрыл вход в туннель. Раздался щелчок. На месте люка возвышалась земляная шапка. Никто бы и в жизни не догадался, что здесь есть потайной ход.
— Дальше двигаемся вдоль лесополосы, — Тихон поправил автомат за спиной и внимательно осмотрел каждого. Теперь у путников снова было два ружья и несколько рюкзаков. — На пляж не высовывайтесь, деревья хоть немного нас скрывают. До пирса полтора часа ходьбы. Мы должны прийти с первыми лучами солнца.
Под ногами зашуршала трава, и группа отправилась вдоль пляжа. Всю дорогу Ева разглядывала море сквозь деревья. Ей хотелось подойти поближе, но приходилось довольствоваться только пейзажами издалека.
Как же Ева устала ходить! От ее кроссовок почти ничего не осталось. Со дня на день сотрется подошва и придется примотать обувь остатками ткани к ноге или вовсе ходить босиком. Она постоянно спотыкалась, а пот струйками стекал по спине. Плечо ныло при каждом шаге, и вместе с тянущими ощущениями нагоняло воспоминания.