— Догадайся с одного раза, — пробурчала женщина с короткой стрижкой. Крупной сгорбленной спиной она полностью закрывала обзор, и Ева даже не понимала, кого лечат и почему.
— Опять? Да сколько можно, — возмутилась травница. — Тебе хватит мази?
— Да, но сделай еще. Все уйдет на этого поганца.
— Так серп сам на меня напал, честное слово! — из-за спины целительницы раздался мальчишеский голос. — Вы видели, какой он изогнутый? Попробуй не напороться!
— Угу-м, — продолжала бурчать женщина. — На прошлой неделе лошадь, до этого — мельница, а что будет завтра, Джулиан? Солнечный удар?
«Тут есть лошади?» — пронеслось в голове у Евы, отчего она неосознанно подпрыгнула. Она готова была хоть сейчас сорваться с места, чтобы их увидеть, но загадочный больной волновал ее сильнее.
— Вот такой я счастливчик, что поделать, — рассмеялся мальчик, чье лицо Ева все никак не могла разглядеть.
— Что же будет через год, — встряла в разговор Кира, измельчая в ступке лечебные травы. — Тебя на первой же охоте олень с ног собьет.
— Только если он будет мутировавший. С обычным я справлюсь, не переживай.
Целительница, наконец, поднялась и отошла к столу с травами, и перед Евой открылось красивое, загорелое, довольное лицо мальчишки. На вид он был чуть старше девочки. Его черные волосы растрепались, как если бы он долго бежал по лесу, а темные прямые густые брови подчеркивали такие же угольные глаза. Как только он встретился взглядом с гостьей, улыбка на его лице стала еще шире.
— Ты же Ева! — радостно выкрикнул он, выпрямился и свесил ноги с кровати. На его правой голени красовался темно-бордовый порез, но, кажется, парень этого не замечал. Воодушевление незнакомца взбодрило и одновременно обескуражило Еву. — О тебе уже все в деревне шепчутся.
— И что говорят? — Ева прошла мимо целительницы и села рядом с Джулианом.
— Что ты одна бродила по забытому городу, это правда? Там жуть как страшно, — он развернулся к ней полубоком и не снимал улыбку с лица.
— Ага, я там от волка убегала, — Ева забралась на кровать с ногами и откинула назад еще мокрые волосы. Она так обрадовалась. Теперь можно рассказать о своих приключениях хоть одному веселому человеку в деревне. — Я и не знала, что они такие быстрые.
— Голодный, взрослый волк в забытом городе! Повезло, что он не разорвал тебя на кусочки. Представляю, как ты верещала.
— Джулиан, верни ногу на кровать. Вся мазь сползет! — грозно велела целительница.
— Почему у тебя такое странное имя? — спросила девочка и отодвинулась на край. Джулиан запрокинул ноги и положил их рядом с Евой. Теперь его окровавленная голень лежала в нескольких сантиметрах от ее перебинтованной.
— Это от July.
— Какое-то мутировавшее растение? — удивилась девочка.
Джулиан снова заулыбался, обнажая белоснежные зубы.
— Это «июль» по-английски. Ты не говоришь на других языках?
— Только русский, — смущенно ответила Ева. Она никогда об этом не задумывалась, хотя папа знал даже французский…
— В мире, где не осталось ни одной страны, полезно знать и другие языки. Вдруг во время путешествия ты набредешь на теневой подорожник или сонный мох и не сможешь попросить о помощи.
— А ты был на других землях? — восхитилась Ева.
— Я ... — начал мальчик, но осекся.
Улыбка на мгновение померкла, но потом вновь засияла на его лице. Зато взгляд изменился. Если вначале беседы он смотрел на Еву с интересом, то теперь словно искал в ее глазах ответы.
— Однажды придется, — все же ответил он. — Слышала, что сказала Кира. Всего год.
— Я сколько ни просила, папа все равно оставлял меня в хижине. А мне так хотелось пойти с ним! Как думаешь, может, меня тоже возьмут?
— Вряд ли, ты еще маленькая. Обычно берут после шести, так что придется подождать пару лет.
Ева старательно держала брови на месте, не позволяя им взлететь. В голове тут же эхом раздались слова мамы: «никогда и никому не говори, сколько тебе лет. Это важно». Джулиан внимательно следил за реакцией Евы, и девочка это заметила.
— А тебе сколько? — спросила она как можно беззаботнее.
— Пять, я на год старше тебя.