— Опять он, — Ева кивнула в сторону старика, и Кира проследила за ее движением.
— Постарайся не обращать на него внимание. А если будет донимать — скажи, я поговорю с ним.
Разговоры стихли. Под громкие аплодисменты на импровизированную сцену вышел человек в пестрых одеяниях. Красный плотный халат поверх белого костюма смотрелся совершенно неуместно.
— Амрит! Амрит! Амрит! — скандировали жители, и девочка догадалась, что перед ней — предводитель общины.
Темноволосый мужчина с длинной редкой бородой развел руками по сторонам, и вскрики смолкли. Он осмотрел толпу и заговорил.
— Я ничего не понимаю, — призналась Ева, пытаясь разобрать хоть одно слово в лягушачьем кваканье, которое исходило из уст вождя.
— Это английский. Я переведу.
На мгновение Кира отвлеклась, вслушиваясь в речь. Ева пробежалась глазами по собравшимся: на лице каждого читалось понимание. Неужели здесь все знают несколько языков?
— Он приветствует всех и благодарит богов за то, что у нас есть, — прошептала травница.
Ева не поняла, что имелось в виду, но не стала мешать. Кваканье продолжалось, как вдруг Амрит показал рукой на Еву, и следом люди уставились на нее злобными глазами.
— Говорит, что у нас новый житель, которого мы должны принять, — продолжили Кира.
— Не похоже, что они этому рады.
— А можно потише? Тут некоторые пытаются слушать! — запыхтела тучная женщина и грозно уставилась на новенькую.
— Тш-ш, — зашипели на нее со стороны.
— А что вы на меня шикаете? Вон той оборванке это скажите.
Хлопок заставил всех вздрогнуть и разом замолчать. Амрит недовольно оглядел угол, где начался переполох, и медленно подошел к жителям. Ева напряглась. Не очень-то она горела желанием познакомиться с этим шутом.
Кваканье раздалось над ее головой, и девочка еле слышно выдохнула и глянула на Киру. Та пыталась подавить улыбку, не отвлекаясь от речи. Выступление затянулось, и до Евы донесся тухлый запах яиц, от которого ее чуть не вывернуло наизнанку. Она подняла глаза, осмотрела махающего руками странного человека и поняла, что вонь исходила у него изо рта.
Ева попыталась заткнуть нос, но Кира незаметно отодвинула ее руку от лица. Пришлось терпеть. Спустя несколько невыносимых минут вождь развернулся и направился в противоположный угол столовой. Наконец, Ева смогла выдохнуть.
— Между прочим, — прошептала травница, как только Амрит отошел достаточно далеко, — он рассказывал о том, как важно быть сплоченной, дружной семьей и помогать друг другу. Особенно когда появляются новые жители.
Ева покосилась на Киру, затем на Амрита, жуткого старика в конце комнаты и женщину сбоку, чье тело загораживало половину обзора. Они совершенно не походили на семью. Им не нравилась Ева, они не хотели с ней не то что дружить, а даже разговаривать. Нет, это точно не семья.
Семья — это смех и тепло. Это купаться вместе в реке, играть, петь и танцевать. Быть рядом, когда родной человек болеет, ухаживать за ним и во всем помогать. Сидеть вечерами у костра. Наблюдать, как папа прижимает к себе маму и вдыхает запах ее кожи так, словно в молекулах спрятано самое сокровенное и волшебное. Знать, что ты в безопасности и тебе всегда есть на кого положиться.
Внезапно раздались аплодисменты, которые жутко напугали Еву. Кира толкнула ее в бок, и девочка тут же присоединилась к остальным.
— И часто у вас такое? — недовольно спросила Ева.
— Каждый седьмой день. Это традиция.
— Скукотища какая, — зевнула девочка, вяло хлопая.
Кира смерила ее неодобрительным взглядом.
— Ну что? Неужели тебе нравится? — удивилась Ева.
— Давай поедим.
Они перекинули ноги через лавку и повернулись лицом к столу. Перед Евой оказалась овощная похлебка из бобов, а рядом — теплая лепешка.
— На вкус лучше, чем кажется, — приободрила Кира и накинулась на свою порцию.
Ева набрала ложку и осторожно слизала часть похлебки. Распробовав вкус, она заглотила и остальное. Еда оказалась сносной, и, изнемогая от голода, Ева быстро осушила посудину, закусывая сытной лепешкой.