Их группа не напоминала путешественников, которые собрались пересечь весь материк в поисках призрачного Севера. Скорее они выглядели как семья, которая выбралась из деревни на несколько дней. Денис так вообще был одет в бежевую футболку и трикотажные серые шорты, что не вязалось с долгой дорогой. Все убежали в том, что надели на завтрак. Один Герман в полном обмундировании выбивался из общей картинки.
Желудок негодовал. Он вспомнил, как долго в прошлый раз Ева издевалась над ним, и молил, нет, требовал горячего ужина. Однако единственное, что он получил, — пару капель пресной воды.
Под вечер устала даже Ева. Ноги заплетались. Она несколько раз спотыкалась и царапала колени.
— Привал, — объявил Герман и бросил рюкзак.
— Ох, наконец-то! — Ева быстро забралась на полянку и рухнула рядом с вещами старика.
Она тяжело дышала и разглядывала кроны деревьев, которые переплетались между собой ветвями, закрывая темнеющее небо.
— Ты чего разлеглась? — недовольно прохрипел Герман, но Ева уже начинала привыкать к его голосу. — Внизу должен быть ручей. Набери воды.
— Я устала! — запротестовала девочка.
— Тут всем паршиво, но никто не жалуется, — нашелся старик.
— Пусть отдохнет, я сама наберу, — вступилась Кира. Она собрала несколько бутылок и подошла к рюкзаку Германа, но тот замахнулся и ударил ей по рукам. Бутылки рухнули вниз и разлетелись в разные стороны.
— Ты с ума сошел? — Кира схватилась за руки, потирая ушибленное место.
— За водой пойдет она, — произнес Герман.
— А она сказала, что устала, — возмутилась травница, выпучив глаза на безумного старика.
— Ладно, ребята, не начинайте, — охотник попытался разрядить обстановку, но в этот раз усталость оказалась сильнее его ободряющих речей.
— Не лезь! — гаркнул Герман, и вся пылкость Дениса в мгновение улетучилась.
— Она всего лишь ребенок, — Кира продолжала злиться. — Оставь ее в покое.
— Мне не нужна обуза, — старик смотрел в упор на травницу, даже не моргая.
— Давайте не нагнетать, — Денис потянул девушку в сторону, стараясь сгладить конфликт.
Неожиданно для самой себя Ева подскочила на ноги, встала между Кирой и Германом и смело закричала снизу вверх:
— Мама никогда не отправила бы меня одну! Особенно если я устала!
Герман резко наклонился, схватил ее за лямку комбинезона и несколько раз встряхнул. Кира дернулась к ним, но Денис крепко удерживал ее в объятиях. Голова у Евы закружилась. Она зажмурилась и открыла глаза только тогда, когда старик перестал ее трясти. Он подтянул ее близко к себе и прошипел сквозь зубы:
— Твоей мамы здесь нет.
Вся храбрость тут же стерлась с лица Евы. Ей стало жутко и страшно. Убедившись, что добился желаемого эффекта, Герман отпустил девочку и продолжил разбирать вещи.
Бледная как вареное яйцо, Ева собрала бутылки, чистую тканевую сумку и зашагала прочь из лагеря.
— Ева, — устало позвала Кира, но следом не пошла.
— Раз он так хочет, я принесу эти дурацкие бутылки! — крикнула Ева через плечо и понеслась вниз.
Когда ядовитые зеленые глаза Германа остались позади, злость снова налила щеки гранатовым соком. Усталость мигом улетучилась. Ева целеустремленно неслась вперед, не замечая дороги, и достигла ручья через десять минут.
Она набрала воды в бутылку, приникла к горлышку и тут же осушила ее. Затем еще одну. И еще. Появилось ощущение, что живот скоро лопнет, зато жажда утихла вместе со злостью и страхом. Щеки остыли и вновь заиграли бронзовым румянцем. Ева умылась, набрала до краев все четыре бутылки и вскарабкалась обратно на холм.
Возвращаться в лагерь не хотелось. Что ее там ждет? Противный Герман, который раздает команды. Грустная, уставшая Кира. И Денис, который сегодня вряд ли будет с ней разговаривать. Нет уж. Так просто она не вернется. Пусть вредный старик помучается без воды, а Ева пока погуляет. Вдруг удастся найти заплутавших уток или белку. Тогда желудок пойдет на компромисс и перестанет выть, как подбитый олень.