Когда раскрыли мой побег.
Ты знаешь, было очень страшно,
Ведь я обычный человек.
У металлической колонны,
Подножие башни а-ля-Франс,
Мы все нарушили законы,
Хватаясь за последний шанс.
Теперь там спрятаны секреты
О вечной жизни и любви.
Мои последние рассветы
Прошу, ты только сохрани.
Огнем охвачена лаванда,
А с ней затянута петля.
Но даже тайну фолианта
Я не раскрою никогда.
Все началось у старой башни
Среди мелькающих фигур.
O, mon amour, будь же отважным.
До встречи там, à la vieille tour.
— Какая же печальная мелодия, — прошептала Вера. — И ты так хорошо научилась ее играть.
Девочка вздрогнула от голоса мамы и открыла глаза. На щеках Веры застыли капельки соленых слез, которые она поспешила смахнуть.
— Я много тренировалась, — Ева пожала плечами и сыграла пару заключительных аккордов.
— Папа очень любил эту песню. В ней спрятано намного больше смысла, чем кажется на первый взгляд, — задумчиво произнесла Вера.
— А я бы посмотрела на старую башню.
— Она далеко отсюда, в бывшей Франции.
— Папа рассказывал, что она очень высокая. — Ева убрала гитару в сторону, задержав взгляд на грифе. — Хочу проверить это сама. Она уж точно выше хижины.
Вера в голос рассмеялась.
— Намного. Раньше и пятьдесят таких хижин ее бы не переплюнули, а сейчас — кто знает. Может, уже развалилась, и ничего от нее не осталось.
— Тогда я точно поеду туда, чтобы проверить. И вообще, я буду путешествовать и побываю на всех землях, — Ева вскочила с табуретки и мечтательно закружилась по комнате. — Ты поедешь со мной?
— Как можно отказать таким глазкам, — Вера присоединилась к дочери. — И куда мы поедем потом?
— Да куда захотим. Нас ждет целый мир!
Они танцевали и прыгали по скрипучим деревянным полам. Ева кружилась с мамой, не переставая наблюдать за ее красотой. Пшеничные волосы волнами спадали до самой талии, светлые голубые глаза походили на чистое лазурное небо, а нос кнопкой делал девушку еще моложе. Папа всегда говорил, что они похожи. Ева страстно желала вырасти такой же красивой, как мама.
Чудесный день рождения. О лучшем и мечтать нельзя. Ева чувствовала, как счастье разливается по телу, а усталость берет свое. Она рухнула на кровать прямо в комбинезоне и кроссовках и тут же сомкнула глаза.
Жара мешала даже во сне. Обычно ночи в хижине дарили Еве прохладу и позволяли зарядиться перед новым днем. Но не сегодня. Длинные волосы прилипли к шее, кислорода не хватало, а тело запуталось в простынях. Боже, ну как так можно уснуть?
Внезапная встряска тут же привела ее в чувство.
— Уходим, живо! — скомандовала Вера и вытащила дочь из кровати.
Ева разлепила глаза и тут же прищурилась. Языки пламени плясали на стенах, озаряя хижину ярким светом.
— Что случилось? — она в ужасе оглядывалась по сторонам. Их дом полыхал, а огонь уже подбирался к его жителям.
— Быстрее! — кричала Вера, откашливаясь от гари.
Ева спохватилась и кинулась вперед, а мама подталкивала ее в спину. От дыма слезились глаза, горло першило. Девочка закашлялась. Она сделала еще несколько шагов, когда раздался треск. Несущая балка обвалилась, перекрыв путь к спасению.
— В окно!
Вера взяла дочь под мышки, перенесла через комнату и впихнула в открытый проем с такой силой, какой позавидовали бы многие мужчины. Ева выбралась на улицу и схватилась за грудь. Она никак не могла унять кашель, а позади раздался еще один треск. Ева тут же обернулась и кинулась к дому. Часть крыши обвалилась, перекрывая путь к спасению. И без того узкие окна теперь наполовину закрылись деревянной горящей балкой.
— Мама!
Ева потянулась вперед, но щель оказалась слишком маленькой. В нее помещалась только ее рука.
— Мама, выбирайся оттуда!
Вера беспомощно озиралась по сторонам, но выхода не было. Она не могла спастись. Пламя танцевало на крыше, утаптывая мох и склоняя доски все ниже.