— Ты должна понимать одну вещь. Ищейки — жестокие, беспринципные и аморальные. Они ненавидят женщин и готовы убить любого, кто им не понравится. С ними лучше не встречаться.
Она закивала головой, отгоняя все волны паники, которые Герман пытался на нее нагнать. Каким бы угрюмым и страшным он ни казался, Ева поняла, что на самом деле не особо боялась его.
Отделавшись угрозами и предупреждениями, ей, наконец, разрешили вернуться к группе. В полной тишине участники лагеря поделили между собой оставшуюся еду и воду. Второй раз к ручью уже ходила Кира и вместе с бутылками принесла пару фляг, так что воды должно было хватить до утра.
Все согласились, что ночью один из путников должен оставаться на страже. Первым вызвался Денис, а остальные отправились готовиться ко сну. Плед со дна рюкзака переместился на землю. На плотном мягком покрывале Ева улеглась рядом с Кирой спина к спине и стала разглядывать остальных.
Артур и Фабьен пришли с пустыми руками, так что и ночевать им довелось на голой земле. Если рыжего это никак не смутило, и он тут же уснул, то француз долго искал себе место между корнями деревьев, чтобы хотя бы немного улучшить свой сон. В конечном счете, он приткнулся к бревну и вскоре тихо засопел. Ева даже думать не хотела о том, сколько муравьев он найдет утром за шиворотом.
У Дениса тоже оказался плед, правда, в два раза меньше того, на котором лежала Ева. Охотник облокотился спиной на толстое дерево и накинул покрывало на себя, положив сверху заряженное ружье. Герману повезло больше всего. Он расстелил целый спальный мешок. Ева никогда таких не видела, но тоже не отказалась бы ночевать в уютном коконе. Хотя нет. Не при такой жаре.
Несмотря на обилие событий, Ева не могла уснуть. Дневник в нагрудном кармане не давал ей покоя. Она посмотрела на Дениса. Он отвернулся в сторону леса и не обращал внимания на лагерь. Остальные тихо посапывали, погрузившись в сон. Убедившись, что никто за ней не наблюдает, она подползла поближе к догорающему костру и вытащила тетрадь.
Дневник Джулиана, стр. 4
Один из плюсов обычного человека — быстрая регенерация. На них мгновенно все заживает. Порезался? Подожди 4 дня, и следа не останется. А что если ну очень сильно порезался? Ну ладно, тогда 5 дней.
Нам, долгожителям, в этом плане не повезло. Во-первых, это не честно. Я тоже хочу, чтобы у меня все быстро заживало! Помню, как-то руку сломал, так она два месяца срасталась, когда у других всего за три недели. В тот год папа сильно злился на меня. Нет, конечно, он не говорил этого, но нам пришлось очень много переезжать, чтобы люди ничего не заподозрили.
А это уже во-вторых. Постоянно нужно прятать даже малюсенькую царапину. И если кто заметит — все. Собирай вещи и беги. Так мы все время и делали.
Неправильно это. Целители должны знать, как лечить всех людей: и обычных, и долгожителей. А как на самом деле? Заметят, что рана не затягивается долго, и сразу к старейшинам бегут. Совет созывают, суд устраивают. Если повезет — просто выгонят. Нет — так сами еще и ищеек позовут. Вот и приходится прятаться.
Шорох спугнул Еву. Она мигом захлопнула тетрадь и убрала ее в карман. Костер почти догорел. В куче золы несколько деревяшек дотлевали, излучая еле различимый свет. Ева прокралась к Кире и улеглась рядом. Травница давно спала, как и все остальные. Денис боролся со сном изо всех сил, но с каждым раундом вес его ресниц становился все больше. Перевернувшись с боку на бок, Герман заметил, что охотник проигрывает этот бой, и сменил его на карауле.
В отличие от Киры с Денисом, у старика, помимо огромного рюкзака, на лямке висела еще черная сумка размером с упитанную белку. На этой самой сумке квадратные блестящие панели переливались в лунном свете. На доли секунды Еве даже показалось, что сбоку возле молнии горит зеленый огонек.
Она устроилось на боку и пристально наблюдала за стариком. Сначала он не двигался. Стоял на возвышенности, вглядываясь в лесную чащу. Но спустя некоторое время, когда храп раздался над потухшим костром, он достал из рюкзака стеклянную колбу, надел на нее иглу и воткнул себе в ногу. Ева очень хотела разглядеть, чем занимается странный старик, но сон поборол ее, и перед глазами все потемнело.
Подожди 54 дня
Проснулась Ева самой последней, с трудом разлепив глаза. Она не знала, сколько прошло часов, но солнце уже подглядывало за путниками между ветвями, накаляя воздух.