Ева пыталась уложить в голове огромный пласт информации, которую Герман швырнул ей прямо в лицо. На Севере убивали долгожителей. Еве придется отправиться в специальный лагерь, где будет безопасно. А если они встретят ищеек с неуприборами, то бандиты сразу поймут, кто она такая. Еще и лекарства. Девочка прокручивала все это в голове и не понимала, за что зацепиться, поэтому выловила из водоворота мыслей первое, что попалось.
— А что за лекарство у тебя было в лесу?
— Так и думал, что ты видела, — старик покачал головой и скрестил руки на груди. — Обычный довоенный раствор, он ни черта не помогает. Так, хватит расспросов. Ты все равно ничего не запомнила.
— Неправда. Зеленое быстро лечит, а прозрачное удлиняет жизнь. Сенекту… что-то прокалывает и говорит, кто сколько живет, а я пойду в лагерь, — выпалила Ева все, что смогла, и выдохнула. Проще было пробежать пару сотен метров, чем озвучить все свои мысли.
Герман еще раз внимательно осмотрел Еву, словно собирался отправить ее в одиночку сражаться с армией ищеек.
— Не забудь прикусить язык, — напоследок сказал он и зашагал к реке.
Через пару минут все путешественники собрались у берега. Герман и Кира залезли в лодку. Ева забралась следом, но если ее тело находилось на борту, то мысли улетели далеко отсюда.
«Никогда и никому не говори, сколько тебе лет. Это важно. Ты особенная, Ева», — вспомнились слова мамы. Впервые за прошедший месяц подступили слезы. В горле застрял ком, но Ева собрала силы и прогнала все дурные мысли.
— Ну, чего встали-то? — возмутился Денис, пытаясь протиснуться между стонущим французом и рыжеволосым парнем, которые перекрывали дорогу.
— У меня плохое предчувствие, — Артур недоверчиво разглядывал пузырьки возле камней. — Сейчас нельзя плыть.
— Если страшно, так и скажи, — подначивал Денис, толкая силача в бок. Тот отскочил в сторону и занес кулак.
— Кто из нас трус, так это ты, — выпалил Артур.
— Да ладно, все мы знаем, чего ты боишься, — не останавливался бородач.
— Ничего ты не знаешь!
— Замолчите оба и затащите француза в лодку, — скомандовал Герман, отвязывая веревку от камней. — Пока вы орали, он уже по берегу растекся.
Все неосознанно глянули на Фабьена и тут же попрятали глаза кто куда. Кира принялась укладывать рюкзаки, хотя они и без того уже плотно лежали под скамейкой. Денис стал рассматривать пузырьки, о которых спорил минуту назад, и только Артур с Евой не отвели взглядов. Внешний вид Фабьена настораживал. Бледное лицо еще больше осунулось, на лбу выступили капельки пота, раны постоянно рвались и почти не заживали. То и дело доносились тихие стоны, которые француз с каждым часом контролировал все меньше. Зрелище не для слабонервных.
Артур раздраженно толкнул Дениса, но бородач, на удивление, промолчал. Вместе они затащили француза и помогли ему разместиться в конце лодки. Как только все путешественники забрались на борт, весло отскочило от камня, и берег остался позади. Дальше пролегала извилистая горная река, по обе стороны от которой тянулся лес и черные высокие скалы.
Ева громко выдохнула, напоминая рычание Германа. Ей сразу стало скучно. Она положила голову на борт лодки и опустила руки в воду. То погружала кисть в реку, то поднимала, повторяя движения рыб, которые сопровождали их. Эта часть пути ей не нравилась. Не так она представляла себе путешествие по землям. Она думала, что каждый день будет веселиться, играть и много болтать, как было в хижине. Но на деле ее все время просили сидеть смирно и помалкивать.
Через два утомительных часа над ущельем растянулось чернильное небо. И без того короткие разговоры вовсе смолкли, и теперь тишину нарушал лишь плеск воды от ударов веслом.
Герман запрещал ночевать на берегу. Говорил, что в этих местах опасно и ищейки могли их подкараулить, поэтому приходилось плыть. И чем дальше, тем лучше. Он, Денис и Артур продолжали грести, а остальные сползли на дно лодки и улеглись, насколько позволяло пространство.
Кира забралась в угол на конце лодки, свернулась калачиком и тут же уснула. Денис изредка поглядывал на спящую девушку, не скрывая широкой улыбки. Артур тоже то и дело оборачивался. В один момент они так засмотрелись на травницу, что лодку повело в сторону. Герман громко шикнул на них, и следующие полчаса оба парня глядели только вперед.