Артур злобно глянул на нее, но промолчал. Гнев, который все время бурлил в его сердце, немного утих. Осталась только глубокая темная печаль.
— Не говори никому, — тихо попросил он и наконец поднял на нее янтарные глаза.
— Не скажу, Крендель.
Подожди 25 дней
— Я никого не вижу! — шепнул Денис, пригнулся и стал пробираться вперед.
— Но они точно здесь, — тихо ответила Ева и подползла к нему. Она внимательно вглядывалась в кусты за домом, но никого не видела.
— Может, нам показалось? — предположил бородач.
— Нет, они могут напасть в любую минуту.
Две фигуры продолжали пробираться сквозь жухлую выжженную землю. Листва шуршала под весом их тел, солнце нещадно обжигало кожу, но сейчас это не имело значения. Главное — вычислить врага.
— Давай разделимся, — предложил Денис. — Я прокрадусь справа, а ты обойди с той стороны. Если кого увидишь — кричи.
— Ага, поняла, — Ева кивнула, перехватила палку и отправилась в указанную точку. Не успела она остановиться, как раздался крик Дениса:
— Вон они!
— Где? — Ева помчалась на звук.
— За тем кустом, быстрее!
Она пересекла полянку и попыталась найти Дениса, но кругом торчали лишь ветки деревьев и высокая трава. Она остановилась и прислушалась. Тишина. От ее напарника не осталось и следа.
— Денис? — тихо позвала она и огляделась еще раз.
— Попалась! — он выпрыгнул из зарослей, подхватил Еву на руки и закружил над головой. Она кричала и громко смеялась.
— О нет! Это же не Денис, а чудище!
— И я съем тебя! — он прижал Еву к себе и защекотал. Она разразилась еще большим хохотом.
— Хватит заниматься ерундой, — грозный голос Германа пролетел по участку и достиг игроков. Сам старик широким шагом пересек полянку. Еще пару секунд, и он силой вырвет Еву из рук Дениса.
— Мне пора, — бородач поставил Еву на землю, присел на корточки и погладил девочку по плечам. — Нужно вернуться к работе.
— Ладно, — Ева скривила гримасу и показала старику язык, но тот никак на нее не отреагировал. Затем снова обратилась к Денису. — Но ты же поиграешь со мной еще?
— Ну как могу отказать вам, mademoiselle? — бородач бережно поднял руку Евы и поцеловал пальцы. После ухода Фабьена французские фразы все чаще вспоминались путникам, а Денис даже повторял простой, но трогательный ритуал.
— Merci, — горько ответила Ева. Каждая буква царапала ее сердце.
Теперь эти фразы отбрасывали ее в тот вечер, когда она просила у Фабьена поле цветов. В ее воспоминаниях он навсегда остался на той самой поляне в окружении дикой лаванды. И каждый раз, думая о нем, Ева кружилась вокруг него в одном из платьев со страниц журнала.
Денис напоследок потрепал ее по голове и под осуждающие взгляды старика побежал к навесу, где все еще стояла неисправная машина-малютка.
— Он тебе надолго нужен? — осторожно спросила Ева, проводя носком кроссовка линию на земле.
— Лучше бы делом занялась, — Герман скрестил руки на груди и свирепо посмотрел на Еву сверху вниз. — Какое тебе чудовище. На деле даже с крысой не справишься.
— Да ладно, это всего лишь игра, — девочка невинно пожала плечами.
— А твой возраст — тоже игра? — старик обогнул ее и присел на бревно, тяжело вздохнув. В последнее время он часто так делал.
— Ну старше я Киры, и что такого? — шепнула Ева и приземлилась рядом.
— Если хоть кто-нибудь узнает об этом, тогда ты встретишься со своим чудовищем. И что делать будешь? Разве что верещать, — Герман покачал головой и снова вздохнул. Он будто пытался набраться сил, чтобы сделать бросок до навеса. Хотя на деле от машины его отделяло не больше двадцати метров.
Ева редко дарила собеседнику минуту молчания, но этот раз стал исключением. Она запрокинула голову и принялась ждать, когда Герман продолжит нравоучительную беседу. А он обязательно продолжит. Всегда так делал.
В небе, таком же чистом, как и глаза Евы, парили большие птицы. Обычные и мутировавшие. Они существовали рядом и даже не подозревали, как сильно отличались друг от друга. Выдать чужаков могли лишь большие красные глаза. Порой Ева чувствовала себя этой птицей. Вот только вместо глаз ее могла выдать капля крови и неуприбор со странным названием. Ева не думала, что в этом случае с ней приключится. Она боялась даже мысли об этом. Ведь если старик прав, то девочка в одночасье могла потерять не только друзей, но и свободу.