Ева послушно кивала, стараясь подавить зевок. Она еще до конца не верила, что ей все это нужно, зато она предчувствовала, как будет весело. И не ошиблась.
В следующие дни Ева стала тенью Германа. Она повторяла все его движения и занималась настолько усердно, насколько позволяло тело. Она думала, что получалось плохо, но Герман быстро развеял ее сомнения.
— Отвратительно. Тебе и года не хватит.
— Значит, мы вместе надолго, — она подтрунивала над стариком, но он, как и всегда, не менялся в лице.
Изнурительные тренировки не проходили бесследно. С каждым днем Еве с большим трудом удавалось отлепить себя от спального места. Мышцы ныли от любого движения: ноги не сгибались, руки не слушались. Герман дал ей всего одну поблажку на третий день, но не освободил от тренировки.
Несмотря на ноющую боль, Еве нравился бег. Еще два месяца назад она и не подумала бы, что признается в таком. А сегодня и дня не могла без него прожить.
Она чувствовала себя ветром. Бежала так быстро, что уши закладывало. Пшеничные волосы развевались, как флаг на корабле. Больше всего ей нравились секунды после покалывания в груди. Когда несколько минут бок пульсировал, как будто органы взбунтовались и собирались выпрыгнуть наружу, а в следующее мгновение боль уходила, и к легким поступало второе дыхание.
Через шесть дней мышцы привыкли к постоянной нагрузке, и Еве стало немного легче. Конечности все еще ныли от тренировок, но теперь Ева ощущала их по-другому. Сегодня она точно покажет, на что способна, и больше Герман не будет ее дразнить.
Она стояла на углу дома и старалась успокоить дыхание. На другой стороне участка виднелась длинная палка, которую Герман направил в небо. Главное, не дрогнуть до старта. В прошлый раз за преждевременный шаг она получила выговор и несколько дополнительных упражнений.
Герман махнул рукой, палка опустилась, и Ева сорвалась с места. Ей нужно было обежать всю территорию, которая составляла около километра. Угол наклонившегося дома, заброшенные теплицы, костер, навес над машиной, забор, соседний участок и обратно. С каждым шагом напряжение в мышцах увеличивалось, ноги все больше погружались в землю. Но она не сдавалась.
На последнем вираже Ева заметила, что Герман рисует очередную полоску на земле. Ева ускорилась. Собрала все силы и рванула вперед. Как только она коснулась плеча Германа, все вокруг словно замерло. Всего на миг, но уже через секунду пришло в движение: комья грязи взлетели в воздух, а столбы пыли окружили их. Ева быстро перебирала ногами, стараясь затормозить, но скорость была такой большой, что девочка пронеслась еще несколько метров и врезалась в Артура.
— Ай! Мелкая, ну смотри, куда бежишь, — силач отлепил ее от себя и отодвинул на расстояние вытянутой руки.
Ева попыталась ответить, но могла только ловить ртом воздух. Она согнулась пополам и уперлась в колени, пытаясь восстановить дыхание. Артур поглядывал то на девочку, то на старика, но уходить не собирался. Хотел дождаться результатов.
— Ну что?! — наконец, смогла вымолвить Ева
— Почти четыре минуты, — терпеливо ответил Герман, и протянул девочке флягу с водой. — Уже лучше.
— Ха! А ты говорил, что все отвратительно, — Ева не смогла сдержать радости. Она вырвала бутылку и разом осушила ее.
— Ты все еще хилая. Руки как ветки, а с такими ногами бегать можешь и быстрее, — как только старик произнес последние слова, тут же пожалел об этом.
Ева засияла от счастья. Большего комплимента от Германа она, наверное, никогда не получит.
— Артур, ты слышал? — заверещала она. — С такими ногами я рождена для бега!
Парень усмехнулся, пробубнил себе под нос очередное возмущение, но не встрял между ней и Германом, а старик продолжил:
— Ты уже и не такая дохлая, но все равно еще много работы. Давай еще двадцать отжиманий.
— Может, хотя бы десять? — шумно выдохнула Ева, допивая последние капли.
— Ева…
— Ну, двадцать так двадцать.
Старик забрал пустую флягу, выбросил палку в кусты и ушел к навесу, а Ева плюхнулась на землю. Она распласталась на животе и уткнулась носом в сухую траву. Лучше бы она еще кружок навернула, чем начала отжиматься.
За домом послышалось размеренное тарахтение, которое медленно нарастало, заполняя пространство вокруг. Звук становился все громче, вибрации пронизывали воздух, и вскоре к нему присоединился мощный рев мотора.