Девушка покинула свое пристанище только утром. Она осмотрела все комнаты, поправила цветочные украшения на столе и смахнула осевшую за неделю пыль. Она всеми силами пыталась сохранить в памяти это место. Никто ее не торопил, но между собой переглядывались. Бурная реакция всех немного встревожила.
Спустя полчаса она взяла полупустой рюкзак и залезла на заднее сиденье машины, всем своим видом сообщая о готовности. Денис хотел сесть рядом, но Кира устроилась у окна и не двигалась ни на сантиметр. Тогда он обогнул машину с другой стороны и уже почти забрался в салон, но девушка бросила на соседнее место рюкзак.
— Хочешь сказать, тут занято? — осторожно спросил бородач, указывая на вещи. В ответ он получил лишь молчание. — Понятно, — парень помялся еще с минуту и сел вперед.
Ева заняла место у окна, а Артур и не думал спорить. Он только обрадовался, что следующие несколько часов сможет сидеть рядом с Кирой. Герман соединил провода, и машина завелась с первого раза. Она издала пару хлопков, словно прощалась с домом, и выехала на проселочную дорогу.
— На сколько хватит бензина? — спросил Денис, когда гараж остался в зеркале заднего вида.
— На один город. Если повезет, подберем там что-нибудь, — старик вывернул руль и нажал педаль газа в пол.
С каждой минутой дорога становилась шире, колдобины расступались, и вот ржавая машина уже вовсю неслась по трассе. На удивление, путь оказался чистым. Обычно на пути попадались брошенные автомобили, поваленные столбы или деревья. Сейчас же все препятствия валялись вдоль обочины, словно пропускали путников вперед.
— Это странно, — подметил вслух Герман, напугав остальных. Подобное везение только настораживало.
Чем ближе они подбирались к городу, тем больше кратеров видела Ева. Воронки от ядерных ударов. С них все началось. Как рваные раны на теле человека, пугающие углубления напоминали о том, что мир когда-то болел. И неизвестно, помогло ли пережитое ему выздороветь.
Вскоре между деревьями начали проступать остатки разрушенных зданий. Искривленные скелеты домов, обтянутые ржавчиной и пылью. На потрескавшихся стенах виднелись едва различимые надписи прежней эпохи, а над дорогами свисали лоскуты вывесок. Теперь эти слова были мертвы, как и сами улицы.
Забытые города проносились мимо, но не стирались из памяти. Ева пыталась запомнить каждый дом, который попадался на пути. Через несколько часов молчания Герман с Денисом начали спорить, как лучше подойти к городу и какие опасности их могут там ждать. Старик был непреклонен, но бородач продолжал настаивать на своем маршруте.
Под монотонный гул глаза Евы медленно начинали смыкаться. Она смахнула кусочки стекла и тщательно протерла дверь автомобиля, где раньше стояло окно. Положила голову на пластиковую накладку и закрыла глаза. Ветер гладил ее по волосам ласковыми прикосновениями, словно убаюкивал.
Артур теснился рядом с Кирой. Из-за крохотного салона всю дорогу он соприкасался ногами с травницей. Когда спор на передних сиденьях стал немного активнее, на задних послышался шепот.
— Мне тоже там нравилось, — тихо начал Артур, чтобы не привлечь ненужного внимания.
— Угу-м, — промямлила Кира.
— Слушай, я знаю, ты хотела остаться. Но это правда опасно. И там мы не сможем тебя защитить. Я… не смогу.
Сквозь полузакрытые веки Ева заметила, как Кира подняла уставшие глаза на Артура.
— Мы могли быть там счастливы, понимаешь? — прошептала девушка.
— Да, но недолго. Рано или поздно нас нашли бы ищейки.
— Как будто в других деревнях их нет. Знаешь что? — она придвинулась к Артуру так близко, что, кажется, он перестал дышать. — Нет никакого Севера. Мы идем в пустоту.
— Эй! — крикнул Денис, который как раз повернулся. — Отодвинься от нее!
— Мы просто разговариваем, — силач показательно сократил еще пару сантиметров между ним и Кирой.
— Это так называется? — возмутился бородач и попытался дотянуться до соперника, но Артур откинулся на спинку сиденья.
— Как видишь, — ответил силач.
— Ты бы не умничал! — вскрикнул Денис.
— Ну сколько можно ругаться, — захныкала Ева, отрывая щеку от окна. Она так хотела спать, а этот шум не только сон отгонял, но и мысли путал.
— Вы уже даже Еве надоели, — буркнул Герман и замедлил ход.