— Безумие, — скривилась Кира.
— Он подстроил наш маршрут, но непонятно зачем, — Герман скрестил руки за спиной и принялся расхаживать из стороны в сторону. — Продемонстрировать свою власть? Доказать, что может нас контролировать? Запугать? Я не понимаю.
— Он же сказал, что ему нужна информация, иначе он все у тебя отнимет, — напомнил Денис.
— Как будто есть, что забирать, — усмехнулся Артур. — Ружье, два рюкзака и твоя странная сумка на батарейках.
— А то мы и без этого не знали, что он — сумасшедший. Не нравится мне все это, но я не могу раскрыть его планов, — Герман снова потер подбородок, раздумывая. — Пока что никаких городов. До моря идем по лесу.
— А что дальше? — спросила Кира.
Денис тут же нахмурился, Герман остановился, а Артур не отрывал взгляда от травницы.
— Не знаю, — начал бородач. — Я верю в Север и хочу попасть туда, но Еве нельзя на остров. Ее место в убежище для долгожителей. Ты ее одну не отправишь, а я не могу отпустить тебя. Замкнутый круг.
— Нет, если ты пойдешь с нами! — Кира практически умоляла его. Ее глаза заблестели на солнце. Еще немного, и по щеке скатится первая слезинка. — Все ведь так просто.
— Ты не понимаешь, — вздохнул Денис и схватился за голову. — Мне вкололи PLESAL. Знаешь, что это значит?
— Ты быстро поправился, все мы это видели, — протараторила травница и незаметно смахнула первую слезу-предательницу.
— Нет, — парень смотрел куда угодно, но только не на девушку. — Препарат ускоряет как регенерацию, так и все процессы в организме. Клетки быстрее умирают, а человек — стареет.
Еве показалось, что она практически почувствовала, как ужас сковал Киру. Травница сильнее сжала руку девочки и не сводила глаз с ее плеча.
— Не понял, ты будешь жить еще меньше? — Артур уставился на Дениса.
Эта новость ошарашила его намного сильнее, чем настоящий возраст Евы. Сама девочка так же выпучила глаза и не могла оторвать взгляда от бородача, который ни на кого не смотрел. Он опустил голову и уставился в землю.
— Мне осталось около восьми лет, — тихо ответил Денис. — Через три года я буду похож на Фабьена, а через пять — буду выглядеть не лучше Германа.
— Вот те на, — от удивления Артур отклонился и глянул на Киру. Та не шевелилась. Казалось, она даже не дышала. Как и Герман. Он неподвижно замер, слившись с деревьями.
— Ты не будешь любить такого старика, — продолжил Денис, обращаясь только к Кире, хотя разговор слышали все. — Поэтому мне надо на Север. У них есть лекарство долголетия. Они помогут. Понимаешь, почему я не могу отказаться от острова? Без него я умру.
Гнетущая тишина обволакивала путников, медленно проплывая между деревьями.
— Ладно, мы потом с этим разберемся. Сначала нужно добраться до последнего города, там обсудите свои вопросы. Дайте Еве отдохнуть, она только пришла в себя, — с этими словами Герман похлопал Дениса по плечу, и оба ушли на охоту. Артур тоже скрылся из виду. С Евой осталась только травница, которая все еще неподвижно сидела рядом.
— Мы что-нибудь придумаем, — попыталась поддержать Ева, хотя даже не представляла, что тут можно сделать.
— Все разваливается, — прошептала Кира, и вторая слеза скатилась по щеке и приземлилась в траву. — У меня нет дома, мы идем в несуществующую страну, ты оказалась долгожителем, еще и справляешься со всем сама, а Денис…
На последнем слове Кира расплакалась. Ева потянулась, чтобы обнять ее, но плечо сковало движение, и травница отпрянула.
— Прости, — прошептала она и быстро вскочила на ноги. — Отдыхай, волчонок, отдыхай, — Кира убежала в лес на целый день, а вернулась только под вечер, когда Ева крепко спала.
Волшебные мази Киры и правда действовали. Вскоре девочка пошла на поправку. Голова больше не раскалывалась, в теле появилось больше энергии и сил. Но рука все равно болела от каждого движения, поэтому плечо пришлось привязать к телу. Ева могла шевелить ею от локтя и только в одной плоскости.
Каждый день она встречала хмурые лица и слабые натянутые улыбки. Никто не знал, что делать дальше и какой путь выбрать для каждого путешественника. Ева много думала об этом, но не понимала, чего хотела сама. Она полностью зависела от других участников группы, и ей казалось, что ее собственный голос не принимался во внимание. Она решила подождать, когда другие решат все за нее.