До Севера осталось чуть больше трехсот километров. По крайней мере, так говорил Герман. Бесед с каждым днем становилось все меньше, а вскоре они и вовсе сводились к поручениям. «Артур, сколько сегодня поймал?», «Кира, когда будем есть?», «Герман, долго еще идти?», «Денис, захвати ружье».
Ева хотела взбодриться и отвлечься от грустных лиц, а потому пыталась бегать, как учил Герман. Но выходило плохо. Рана на плече сковывала движения, и пробежка больше напоминала быструю прогулку. Но девочке так хотелось утереть Герману нос в следующий раз, когда он засечет время и махнет палкой, что она не сдавалась. Хотя причина была не только в старике. Для группы ее пробежки стали единственной темой для разговора. В те минуты, когда она возвращалась и встречала встревоженных девушку и двух парней, все ненадолго налаживалось.
— Ты помнишь, что не бессмертная? — бросал Денис, как только она останавливалась возле них, чтобы перевести дух.
— Ищеек больше, чем кажется. Это не одна группа, они повсюду, — добавляла Кира.
— И у тебя могут разойтись швы. Еще рано бегать, — закончил Артур.
— Да знаю. Не переживайте, — успокаивала их Ева. — Я сейчас потренируюсь, а потом от любого ищейки убегу.
Троица вздыхала, закатывала глаза и мотала головой. Короткий миг, который связывал группу, таял в воздухе, и в следующую минуту Ева уже брела за остальными в колонне, где царили молчание и напряжение.
Тише всех стала Кира. В последнее время девушка мало говорила, почти не ела и плохо спала. Денис несколько раз думал, что она заболела или поранилась и заработала заражение крови, но нет. Бледная кожа отливала холодным свечением. И от этого он переживал еще больше.
Кира — единственная, кто не хотел уезжать. Она нашла свой дом в той деревушке, но ее с корнями выдернули оттуда вместе с мечтами и надеждами. Отношения с Денисом испортились. Ева сразу подметила это. Как бы ее родители ни пытались оградить дочь от собственных споров, ругани или страхов, Ева всегда видела их насквозь и все чувствовала. Так и здесь. Хоть Кира по-прежнему сидела с Денисом обнявшись у костра, держалась за руки, поправляла его футболку или убирала волосы с лица, проявляя заботу, она не могла спрятать от Евы стену, которую выстроила вокруг себя. И девочку это пугало.
Барьер становился все неприступнее. Еве не хватало теплых разговоров, как в маленькой деревянной комнате после горячего душа. В моменты грусти она поглаживала свое платье, которое сжимала в руках на протяжении всего путешествия. Ева хотела дождаться особенного случая, чтобы надеть его и воплотить мечту в жизнь.
Когда же становилось совсем тоскливо, она проделывала то же самое, что и при встрече с Артуром. Дожидалась, когда все засыпали, и тихо перемещалась к костру. Там, возле тлеющих деревяшек и пепла, она могла прочитать оставшиеся несколько записей от улыбчивого мальчишки.
Дневник Джулиана, стр. 15
Нашел новую деревню на юге материка. Там был старый знак «Ростов-на-Д». Не знаю, что такое «Д», табличка сильно выцвела, а вместо «о» вообще была дырка.
Деревня огромная. Самая большая, в которой я был. Куча всяких приспособлений, даже есть душ с теплой водой. Первые дни я вообще оттуда не вылезал.
Люди тут неприветливые, но это и хорошо. Будут меньше расспрашивать, а я смогу пожить подольше. Меня приютила семья. У них нет детей, и они мне рады. Женщина добрая, все время приносит еду, а дядька… вроде тоже ничего. Строгий только и грустный. Но он выделил мне отдельную кровать и одежду.
Плохо то, что в деревне надо много работать. Мне вот сказали копать картошку. Сначала было просто интересно, а на второй день уже разболелась спина. А так народ сам печет хлеб, выращивает овощи, даже есть целительница. У нее очень красивая помощница, Кира. Правда у меня нет шансов, она уже встречается с местным охотником.
Из всех, кто тут живет, больше всего мне не нравится Герман. Жуткий старик. Странно на меня посматривает, как будто все знает. Держусь от него подальше. Пока вроде выходит.
Это все здорово, конечно, но я скучаю по родителям. Не плачу. Я же все-таки мальчик, но по ночам мне так грустно. Тогда я смотрю на звезды и думаю о железных птицах. Родители рассказывали, что раньше люди летали на таких по небу. Тоже хочу так. Я бы улетел далеко-далеко, за звезды, чтобы больше никто не спрашивал, сколько мне лет.