— Я знаю, что ты не спишь, — шепнула Ева, смахивая с лица травницы прядь каштановых волос. В ответ раздалась тишина, прерываемая уханьем совы. — Сама виновата!
Ева нырнула руками под рубашку Киры и пробежалась пальцами по выпирающим ребрам. Травница закрутилась, пытаясь защититься от щекотки.
— Хорошо. Не сплю я, не сплю, — Кира отодвинулась от Евы и сердито уставилась на нее.
Девочка в эту секунду уже невинно рассматривала звезды, будто минуту назад не нападала на подругу. Травница вздохнула и улеглась обратно. Она провела пальцами по щеке девочки и одернула руку, словно обожглась. В ее глазах мелькнул огонек, и он не понравился Еве. Она решила, что сейчас как раз тот момент, когда лучше прикусить язык. И она так и сделала. Терпеливо ждала, пока Кира сама заговорит.
— Ты так повзрослела за несколько недель, — начала она, поглаживая Еву по голове. — Легко справляешься со всеми трудностями, быстро учишься у Германа, подружилась с Артуром.
— Это плохо? — Ева перевалилась со спины на бок и улеглась напротив Киры.
— Нет, что ты, это замечательно, — быстро затараторила травница и сглотнула. — Просто я чувствую, что больше не нужна тебе.
— Неправда! — возмутилась Ева. — Ты нужна мне больше всех на свете! Ты мне как…
— Нет, я не она, — быстро ответила Кира, и ее грусть коснулась Евы. Огонек в глазах Киры разрастался и пугал все сильнее. — Ты слишком большая, чтобы искать в ком-то маму.
Ева промолчала. Издалека еще доносились приглушенные звуки мужских разговоров, но с каждой минутой они затихали все больше, пока и вовсе не исчезли.
— Ты моя семья, — прошептала Ева. — И Денис. Мы вместе против мира, ты забыла?
Костер окончательно потух, а с ним и настроение праздника. Все мужчины уснули. В кромешной темноте девочка уловила слабую улыбку на губах травницы. Кира поцеловала Еву в лоб и крепко прижала к себе.
— Ты очень сильная, волчонок. Тебе не нужна семья.
Ева отчаянно хотела переспорить ее. Рассказать, как она нуждается в Кире, как та неправа. Семья — единственное, что важно в безумном мире, где каждый день приходится выживать. Но Ева не смогла начать спор. В объятиях Киры глаза девочки быстро сомкнулись, и сон окутал ее с головой.
Наутро Ева проснулась первая. Киры рядом не оказалось, хотя солнце только начинало выползать на свой пост. Выползла и Ева. Она размяла затекшие конечности и огляделась. Возле потухшего костра спал Герман, недалеко от него Денис, а Артур растянулся на бревне чуть дальше. Киры нигде не было.
Ева потерла глаза и зашагала к ручью. Может быть, Кира встала раньше других, чтобы искупаться? Девочка смело перешагивала корни деревьев, размышляя о вчерашнем разговоре. Что означали ее слова? И почему она думала, что сильному волчонку не нужна семья? Семья нужна всем. Даже самым сильным. Только с ними и только так они могут наконец-то побыть слабыми.
Деревья мелькали одно за другим. Ева хотела пробежаться, но она забыла вчера снять платье, а подол цеплялся за корни. Она очень дорожила им, а потому сегодня впервые за долгое время решила не бежать, а пройтись не спеша. За одним из стволов она заметила странный силуэт и подошла поближе, чтобы лучше рассмотреть.
Фигура парила в метре от земли. Голубая ткань развевалась на ветру. Ева подняла взгляд выше, от пяток, вдоль тела, мимо каштановых кудряшек. И наконец ее глаза остановились на вощеном шнурке с кулоном, который обвивал ветку дерева и худую бледную шею.
Подожди 7 дней
Ева хотела закричать. Громко. Изо всех сил, но не сумела. Грудную клетку сдавило, легкие сжались, Ева не могла сделать даже маленький вдох. Кровь отлила от конечностей, пальцы мгновенно окоченели, а в ушах застыл гул, от которого она не могла избавиться.
«Нет, это не Кира. Этого не может быть», — вертелось в голове вихрем.
Ева не верила, но каждый раз, когда снова возвращалась к иссиня-белому лицу, застывшие глаза стирали отрицание. Дрожь пронеслась по телу, разгоняя холод в жилах все больше и больше. И вот, Еву уже всю трясло. Очередной толчок расправил легкие, она сделала вдох и… закричала.
Слезы хлынули из глаз, и под их натиском Ева рухнула на колени. В этот раз притворяться не получится. Никто не терялся и не прятался. Никто о ней не позаботится. Никто ее больше не ждет.