Он бросил моток веревки Еве в лицо. Край хлестнул по носу, но девочка не шелохнулась. Так и стояла, разглядывая тканевую змею, которая клубком свернулась у белых кроссовок.
— Что ты делаешь? — Артур мигом вылез из своего укрытия и подлетел к Герману. Разгоряченный парень сократил расстояние за несколько секунд, но наткнулся на вытянутую руку.
— Не лезь, — тут же ответил старик. — Пусть думает.
— Как об этом вообще можно думать? — взорвался силач. Он сделал шаг вперед, но Герман снова его становил.
— Каждый хоть раз об этом думал. Просто обычно люди принимают правильное решение.
— Ты полный псих! — Артур отошел, не сводя глаз с девочки.
Ева подняла веревку и покрутила ее в руках. Может, поэтому Кира так поступила? Решила, что так будет легче? Просто уйти. Больше не нужно ни о чем думать, переживать о завтрашнем дне. Не нужно искать еду и ночлег. Просто перестать бороться. И все.
Ева посмотрела на каштановые кудряшки. Теперь они перепачкались в грязи и походили на высушенный мох. Человек, который готов был защищать Еву, сдался. Просто скрылся в ночи и исчез, ни с кем не попрощавшись. Ева вспомнила родителей. И Фабьена. Всех дорогих ей людей, которые не смогли продолжить борьбу. Но у них даже не было шанса. А у Киры был. Но она им не воспользовалась.
С толстой ветки дуба, которая выдержала взрослую девушку, свисали лохмотья черного плаща смерти. Старушка болтала ногами рядом с оборванным шнуром и заманивала своей костлявой рукой, приглашая присоединиться к ней. Смерть улыбалась и наклоняла голову слева направо и обратно, наговаривая одну и ту же фразу: «Иди ко мне». И как только она подалась вперед и потянулась, в голове у Евы эхом раздались голоса.
«Будь же отважным», — заиграла мелодия папы.
«Ты особенная, Ева», — возник образ мамы.
«У такой красивой и храброй девочки будет много цветов», — вторил голос Фабьена.
«Ты очень сильная, волчонок», — послышался шепот Киры.
Затем голоса стихли, и наступила тишина. Она заглушала даже пение птиц и скрип деревьев. Ева закрыла глаза, лишь бы не видеть старушку на ветке, и прислушалась к себе. Среди темноты и боли она встретилась с новым голосом. Своим.
«Ты меня не получишь»
Ева распахнула глаза и огненным взглядом исподлобья испепелила костлявую на дереве. Смерть растворилась в воздухе, и теперь с ветки свисал лишь обрывок кулона. Девочка перекинула веревку из одной руки в другую, пробуя канат на вес, и с силой бросила обратно Герману.
Он поймал моток на лету без единого слова. Они поняли друг друга. Каждый сделал свои выводы, и никто из них больше не будет возвращаться к этому вопросу. Артур шумно выдохнул и провел рукой по рыжим кудрям. А вот Денис так и не шелохнулся. Он словно вообще не понимал, что происходит.
— Мы должны устроить похороны, — заявила Ева, обводя группу взглядом.
— Я так и сказал, — пробубнил старик.
— Нет, — Ева перебила Германа и выставила вперед руки, чтобы ее слова имели большую силу. — Нужно сделать все красиво. Мы должны проститься со всеми, кого потеряли.
— У нас нет времени, — недовольно вздохнул Герман. — Мы и так неделю просидели в деревне. А у нас на хвосте свора чокнутых ищеек.
— Один день ничего не решит, — фыркнула Ева и обратилась за поддержкой к Артуру, но старик не дал ему возможности произнести и слова.
— Она уже сама все сделала, а ты еще хочешь потратить время на нее? — взбесился Герман. — Ты понимаешь, что это из-за нее сейчас тут нет француза? Она рассталась сразу с двумя жизнями. Ей дали шанс, а она так им воспользовалась.
— Я потеряла всех, кого люблю. И ни с кем не попрощалась. Сейчас я хочу сделать это.
Взгляд Евы в одночасье изменился. Лучезарные глаза поблекли и излучали лишь суровость и тоску. Темнота в радужке насторожила Германа, и он перестал спорить. Отступил и жестом указал на Киру, предоставляя Еве полную свободу действий.
Горе на каждом отражалось по-разному. Денис так и не сдвинулся с места. Плечи бородача поникли, голова склонилась, а от улыбки не осталось и следа. С Кирой умерла часть его души, и он не знал, как восполнить утрату. Он всегда прикрывался юмором и смехом, но сегодня они растворились в лесном воздухе. И теперь бородач заполнял пустоту в сердце одними сожалениями.