Мне нравится, как она живет в своем маленьком мирке, полностью сама по себе и совершенно не замечает окружающего мира. И делает это в комнате ожидания шиномонтажной мастерской. Я никогда не встречал такой девушки, как она.
Каждый день меня тянет к ней. Мне нравится заглядывать к ней перед отъездом, чтобы узнать, как прошел ее день. Иногда она говорит, сколько слов написала, что для меня ничего не значит, потому что я понятия не имею, сколько слов нужно, чтобы написать книгу. Но она кажется взволнованной своими успехами, и мне нравится выражение ее лица. Потом она обычно спрашивает меня, как прошел мой день, и я вижу, как блестят ее глаза, когда я начинаю рассказывать ей о машинах и инструментах. Игра, в которую мы играем, пропитана флиртом, но дальше этого ничего не заходит.
Я больше не приглашал ее потусоваться после работы, как сделал ранее на этой неделе. Чувствую, что и первый раз был ошибкой, и чем больше я разговариваю с ней, тем больше понимаю, что она не просто какая-то цыпочка, с которой я могу переспать. Она... классная. Лучше всего сохранить наши отношения в стиле «Эксклюзив в шиномонтаже». Господь знает, мне нельзя доверять тому, кто красив, забавен и не безумен.
— Еще одна неделя работы позади, — констатирую я, опускаясь на сиденье рядом с ней и оглядывая пустую комнату отдыха. Сегодня пятница и уже конец рабочего дня, так что никто не приедет для позднего обслуживания.
— Большие планы на выходные? — спрашивает Мерседес, закрывая ноутбук, лежащий на коленях и складывая поверх него руки. Сегодня она в очаровательном маленьком красном сарафанчике, совсем не похожем на спортивную одежду, в которой я ее обычно вижу.
— Может сходим завтра с приятелем в парк «Золотые ворота». Каждое лето мы стараемся покорить одну замечательную туристическую тропу.
— Звучит весело и очень по-мужски, — заявляет она, поворачиваясь ко мне лицом. Ее голубые глаза опускаются на мои губы, затем она быстро отводит взгляд.
Я хмурюсь и тоже поворачиваюсь к ней лицом.
— А ты?
Она тяжело вздыхает.
— О, я, наверное, еще чуток попишу. Может, стоит заглянуть в настоящую кофейню.
Я драматически ахаю.
— Но тебе придется заплатить за кофе.
— Знаю, — говорит она с невозмутимым видом, — но в «Магазине шин» нет ящика для предложений, чтобы я могла попросить о возможности оставаться открытыми в выходные.
— Я бы тут же разорвал это предложение в клочья, — парирую я серьезным тоном. — Мне нравятся мои выходные. Не поощряй рушить их.
Она улыбается, и я вижу на ее щеке ямочку.
— Ладно, иди. Будь мужчиной. Налови рыбы. Испачкайся в чем-нибудь.
Ее взгляд скользит по моему телу, и она прикусывает нижнюю губу. Брови самым восхитительно напряженным образом сходятся вместе. Проклятье, она такая милая. И если бы я умел читать мысли, то мог бы поклясться, что она представляет меня голым. Чертовски уверен, что с того момента, как она столкнулась со мной в переулке, я представлял ее голой примерно восемь раз на дню. Но я же парень, мы все так делаем. У девушек обычно такое гораздо менее очевидно.
Вот почему я на девяносто процентов уверен, что она пишет эротические книги. У меня такое чувство, что у нее порочный разум, и мне это чертовски нравится. Я попытался погуглить автора по имени Мерседес, но не зная фамилии, я не нашел никого похожего на нее. И если бы на данном этапе я спросил ее фамилию, то мои намерения были бы слишком очевидны. Так что пока я буду уважать ее желания и не стану настаивать на выяснении информации о писательской части ее жизни. Особенно потому, что она просила меня этого не делать.
— Ну, желаю тебе хорошо провести выходные, — говорю я. Перегнувшись через подлокотник, целую ее в щеку. Отстраняюсь и замираю, глядя в ее широко распахнутые и явно удивленные глаза. Она пахнет чертовыми цветами, но это не важно. — Понятия не имею, почему я только что поцеловал тебя в щеку.
— И я тоже! — Она хихикает, ее щеки и шея прямо на моих глазах становятся розовыми. — Знаешь, поскольку мы практически коллеги, это может стать основанием для подачи иска о сексуальном домогательстве.
Я стону и встаю, смущенно проводя рукой по волосам.