Мы спускаемся по внутренней лестнице, и он открывает дверь гаража, улыбаясь через плечо, и говорит, что именно здесь происходит волшебство.
Вы когда-нибудь занимались сексом, создавая вокруг себя невообразимый беспорядок, опрокидывая всякое барахло, и все время за это извиняясь, но вам все равно каким-то образом удавалось получить эпичный оргазм и попутно что-то сломать?
Нет?
Да, я тоже... до сегодняшнего вечера.
Мало того, что Майлс показал свой грязный гараж и перечислил все инструменты таким серьезным тоном, будто те предназначались для комнаты с секс-игрушками. Он также жестко и быстро меня трахнул, нагнув над ящиком с инструментами, отчего я запачкала руки в какой-то тормозной жидкости. Чтобы избавиться от запаха, мне пришлось отмывать их в забрызганной краской рабочей раковине.
Что бы ни беспокоило Майлса раньше, экскурсия по его дому и быстрый секс, казалось, очень помогли ему успокоиться. И учитывая, что у меня был сокрушительный оргазм, я ни капельки не жалуюсь.
Прежде чем подняться наверх и помыться в этом чертовски потрясающем душе, Майлс ведет меня во второй гараж, чтобы показать проект, над которым работает.
Он дергает за пару металлических цепочек-выключателей, свисающих с потолка, и над нашими головами раскачиваются зажженные светильники, демонстрируя потрясающий классический грузовик.
— Он принадлежал моему дедушке, — заявляет он, засовывая в карманы руки, от наших усилий в другом гараже вены на них стали выделяться еще сильнее. — Это «Форд-пикап» 65-го года. Пару месяцев назад я закончил покрывать его белой краской, а салон — лишь на прошлой неделе. Все, что ему сейчас нужно, — это специальный карбюратор, подходящий только к этой конкретной модели. Его действительно трудно найти и из-за этого он безумно дорог. На ремонт дома ушла уйма денег, поэтому я жду, пока не подкоплю достаточно, чтобы снова его завести.
— Значит, он красиво смотрится, но не на ходу, — констатирую я, скользя ладонями по окрашенной в белый цвет глянцевой поверхности. Совершенство. Хромированная отделка блестит ярче, чем зеркало. Я улыбаюсь и добавляю: — Он — произведение искусства.
— Можно и так сказать, — отвечает он, с любопытством наблюдая за мной с порога.
Я продолжаю изучать.
— Похож, на одну из тачек из фильмов Pixar, — размышляю я с улыбкой, рассматривая переднюю часть и представляя, как решетка открывается, чтобы заговорить.
Майлс смеется, и это очень мило, потому что я скучаю по его веселому настрою, как тогда в походе. Я должна была догадаться, что у механиков стояк на классические автомобили.
— Ты сказал, что он принадлежал твоему дедушке? — спрашиваю я, обходя капот и направляясь к пассажирской двери, чтобы получше рассмотреть салон. Белые кожаные сидения внутри кабины очень красивы.
— Да. — Майлс кивает, он заметно напрягся, и добавляет: — Он умер два года назад.
Я поднимаю на него глаза, и меня мгновенно охватывает сочувствие.
— Мне очень жаль это слышать.
Он тяжело вздыхает и грустно улыбается.
— Да, это стало шоком для всех нас. Конечно, ему было семьдесят семь, и не то, чтобы он не прожил хорошую, долгую жизнь. Но он был одним из тех парней, кто, казалось, будут жить вечно.
— Никогда не стареющий? Всегда выглядят, как идеальный дедушка?
— Да, — соглашается Майлс. — У тебя есть такие бабушка или дедушка?
Я тихо смеюсь.
— Моя бабушка, которая назначает мне встречи со своим священником. Она будет жить вечно, я в этом уверена. И если умрет, то обязательно будет преследовать меня с того света. — Майлс качает головой, но я стараюсь не замечать его сопереживания. — В некотором смысле мне нравится дразнить старушку. Это вроде нашей особой связи, понимаешь?
Он кивает, подходит к передней части грузовика и смотрит на капот.
— Понимаю. Для нас с дедушкой это были машины. Помню, как в детстве мы вместе работали над ним. Он так многому меня научил. Я узнал названия инструментов раньше, чем имена двоюродных братьев. Мама сходила от этого с ума.
Я хихикаю.
— Боже, держу пари, ты был милым ребенком. Темные волосы, яркие глаза. Уверена, ты получал от дедушки все, что хотел.
Майлс поднимает бровь.
— Ну, он всегда держал для меня конфеты в бардачке. — Он подходит к тому месту, где я стою, и отодвигает меня в сторону, чтобы открыть пассажирскую дверцу. Наклонившись, он нажимает на кнопку бардачка и хватает пакетик с круглыми розовыми конфетами.
— Хочешь? — спрашивает он с натянутой улыбкой, и мне в нос ударяет запах мяты.