Жалкой, вот как, черт возьми.
В моей истории с Майлсом Хадсоном есть два мрачных момента. И если я думала, что черный момент номер один — когда он отверг меня в переулке возле бара «Морж» — был плохим, то он ничто по сравнению с мрачным моментом номер два.
Надо взять на заметку ни в одной книге больше не писать сцену драки в баре.
Смотрю на мигающий курсор на своей рукописи и заставляю пальцы начать печатать. Неловко ерзаю в шезлонге на заднем дворике таунхауса Линси, пытаясь отыскать наилучшее место, которое поможет положить начало тому, что все вещи встанут на свои места.
Бесполезно.
Я перепробовала все места в доме Линси, чтобы снова обрести свою писательскую силу, но ничего не происходит. Ничего. И тот факт, что наверху, в окне спальни, где когда-то присутствовала моя сила, я вижу глупую физиономию Драйстона, заставляет меня дрожать от ярости.
В конце концов, я отдала Драйстону таунхаус, чтобы он перестал угрожать Майлсу судебным иском за то, что тот ударил его по носу. И сделала это, не задумавшись, потому что Майлс никогда бы не ударил Драйстона, если бы не я. Но теперь, живя с Линси, я потратила последние две недели на то, чтобы отыскать свою атмосферу. Что касается соседки, то она великолепна. Но не вдохновляет меня так, как Майлс. Даже близко нет.
Черт возьми, однажды я даже пошла с Линси в больничный кафетерий, чтобы попытаться найти новую атмосферу. Когда это не сработало, я попыталась зависнуть в пекарне рядом с офисом Дина.
Но ничего не помогало.
Потому что я уже нашла место с нужной атмосферой.
«Магазин шин».
Но я сожгла этот мост. Майлс не ответил ни на один мой звонок или сообщение, и это сказало все, что нужно.
У себя в сознании я переживаю момент Риты Хейворт. Она была потрясающей актрисой старого Голливуда, которая говорила, что мужчины отправляются в постель с Гильдой, прекрасной иконой, а просыпаются с ней реальной, гораздо менее гламурной версией мечты. (Прим. переводчика: Гильда – персонаж одноименного фильма 40-х гг., исполненный Ритой Хейворт).
Мерседес Ли Лавлеттер — это Гильда. Кейт Смит — это реальность.
У меня не хватило смелости выяснить, согласится ли Майлс на меньшее, чем Гильда, и теперь я разрушила свои шансы когда-либо узнать это наверняка.
Захлопываю ноутбук и испускаю могучее рычание как раз в тот момент, когда Линси и Дин с напитками в руках выходят на задний дворик.
Дин улыбается мне и протягивает Маргариту.
— Выпей, это поможет.
Беру у него бокал и смотрю, как Линси направляется к своему тики-бару, чтобы оставить там огромный кувшин с Маргаритой. Она взволнованно смотрит на меня и говорит:
— Мы проводим мозговой штурм!
— Строим планы, — поправляет Дин, подмигивая, и садится в шезлонг рядом со мной.
Линси плюхается по соседству, так что теперь я в окружении друзей с напитками в руках, что значительно улучшает мое состояние.
— Вы, ребята, правы, — отвечаю я и делаю глоток. — Может, идея новой книги — это как раз то, что мне нужно, чтобы вернуть свою силу. Возможно, о пилоте или серия о британских братьях, играющих в соккер! Вы же знаете, мне нравится британский акцент.
— Кейт, — обрывает меня Дин.
— Извини, — съеживаюсь я. — Если бы они были англичанами, то это был бы футбол.
Он закатывает глаза.
— Мы планируем не новую серию книг. Мы планируем, как ты можешь вернуть Майлса.
Я мгновенно сдуваюсь и делаю глоток.
— Этот корабль уже уплыл, друзья мои. Майлс совершенно ясно дал это понять.
— Ой, перестань, — упрекает Линси. — Он был очень расстроен. Парни не любят, когда из них делают дураков, а ты заставила его почувствовать себя идиотом. Он переживет.
— Он не отвечает ни на один мой звонок, — поправляю я. — Прошло уже две недели.
— Все потому, что ты еще не сделала широкий жест, — говорит она, откидываясь на спинку шезлонга и надвигая темные очки на глаза.
— Что, прости?
— Кейт! — восклицает Линси, в отчаянии ударяя о подлокотники. Она размахивает руками, продолжая: — Ты пишешь подобную хрень, теперь тебе нужно ей жить. Нужно сделать широкий жест, который покажет твоему герою, что забота о нем — твое глубоко личное дело, и это даст понять, что, хоть ты и знаешь, что облажалась по-королевски, все еще его понимаешь. Понимаешь и он тебе не безразличен, и величие этого жеста докажет это.
— Ух, ты, это было потрясающе, — язвительно замечаю я и делаю еще один глоток.
— Она права, Кейт, — вмешивается Дин, я смотрю на него и вижу в глазах серьезность. — Ты же знаешь, что не безразлична ему, так что просто поговорить с ним будет недостаточно. Ты должна сделать нечто грандиозное.