— Есть у вас карлик? — спросил он с немецким акцентом, ибо выдавал себя за иностранца.
Медсестра засмеялась.
— Что вы, господин Крамер. Как вам пришло такое в голову?
Она говорила на швейцарском диалекте, с акцентом не свойственным жителям Берна. Комиссар не поверив ее ответу и спросил:
— Как вас зовут, сестра?
— Меня? Сестра Клэри.
— Вы из Берна?
— Я из Биглена, господин Крамер.
«Тебя-то я обработаю», — подумал комиссар.
ДОПРОС
Как только сестра привезла его в светлое стеклянное помещение, Берлах сразу увидел двух людей. Немного сутулого мужчину в роговых очках, со шрамом над правой бровью — доктора Фрица Эменбергера. Взгляд старика бегло скользнул по нему; он больше заинтересовался женщиной, стоявшей рядом с мужчиной, которого он подозревал. Женщины возбуждали его любопытство. Ему, жителю Берна, «ученые» женщины были неприятны, и он разглядывал ее недоверчиво. Она была красива; комиссар, старый холостяк, обожал красивых женщин; с первого взгляда он понял, что это была настоящая дама. Она держалась с достоинством. Для Эменбергера она была слишком хороша. «Ее можно сразу ставить на постамент», — подумал комиссар.
— Приветствую вас, — сказал он, не считая нужным больше разговаривать на верхненемецком диалекте, на котором только что беседовал с сестрой Клэри.
— Ну конечно, я говорю на бернском диалекте, — ответил ему врач. — Какой же бернец не знает своего родного языка?
«Хунгертобель прав, — подумал Берлах. — Это не Неле. Берлинец никогда не изучит бернский диалект». Он вновь взглянул на женщину.
— Моя ассистентка, доктор Марлок, — представил ее врач.
— Так, — сухо сказал старик. — Очень рад познакомиться. — Затем повернул голову к врачу, спросил: — Вы были в Германии, доктор Эменбергер?
— Много лет назад, — отвечал врач, — я побывал там, в основном же был в Сантьяго, в Чили. — Ничто не выдавало мыслей врача, и казалось, вопрос не взволновал его.
— В Чили так в Чили, — сказал старик, а затем повторил еще раз: — В Чили, значит, в Чили.
Эменбергер закурил сигарету, а затем повернул выключатель, и все помещение погрузилось в полутьму, освещенную только небольшой контрольной лампочкой над комиссаром. Видно было только операционный стол да лица стоявших перед ним двух людей в белом; комиссар увидел в помещении окно, в нем осветились далекие огни. Красная точка сигареты в зубах Эменбергера то опускалась, то поднималась.
«В таких помещениях обычно не курят, — подумал комиссар. — Все-таки я его немного вывел из себя»
— А где же Хунгертобель? — спросил врач.
— Я его отослал домой, — отвечал Берлах. — Я хочу, чтобы вы обследовали меня в его отсутствие.
Врач приподнял свои очки.
— Я думаю, что мы можем доверять доктору Хунгертобелю.
— Конечно, — ответил Берлах.
— Вы больны, — продолжал Эменбергер. — Операция была опасной и не всегда проходит успешно. Хунгертобель сказал мне, что вы в курсе дела. Это хорошо. Нам, врачам, лучше иметь дело с мужественными пациентами, которым мы можем сказать правду. Я только бы приветствовал присутствие Хунгертобеля при обследовании и очень сожалею, что он согласился уехать. Врачи должны между собой сотрудничать, это требование науки.
— В качестве вашего коллеги я это очень хорошо понимаю, — ответил комиссар.
Эменбергер удивился.
— Что вы хотите сказать? — спросил он. — Насколько я осведомлен, вы не являетесь врачом, господин Крамер.
— Все очень просто, — засмеялся старик. — Вы отыскиваете болезни, а я — военных преступников.
Эменбергер закурил другую сигарету.
— Для частного лица это не очень безопасное занятие, — сказал он небрежно.
— Вот именно, — ответил Берлах. — И вот во время поисков я заболел и приехал к вам в Зоненштайн. Но что делать, когда не везет. Или вы считаете это за счастье?
Эменбергер ответил, что не может предугадать течения болезни. Во всяком случае, вид больного не очень обнадеживает.
— Однако вы меня не обследовали, — сказал старик. — А это одна из причин, почему я не хотел, чтобы Хунгертобель присутствовал при обследовании. Если мы хотим расследовать какое-либо дело, то должны быть объективны. А расследовать мы должны. Вы и я. Что может быть хуже, чем составить себе мнение о преступнике или болезни, прежде чем подозреваемого не изучишь в его окружении и не узнаешь о его привычках?
— Да, конечно, вы правы, — ответил врач. — Я думаю то же самое, хотя ничего не понимаю в криминалистике. Однако я надеюсь, что господин Крамер отдохнет от своей профессии в Зоненштайне.