Выбрать главу

Марица. Скажу тебе только одно слово, и ты все поймешь.

Анджа. Одно слово?

Марица. Джока!

Анджа И что же?

Марица. То, что я тебе сказала, – Джока! (Весело убегает в комнату, из которой вышла Анджа.)

Анджа смотрит ей вслед и крестится.

XI

Анджа, Еротие.

Еротие (выходит из канцелярии). Иди отсюда, Анджа, и закрой дверь, да следи хорошенько, чтобы никто не подслушивал.

Анджа. Боже мой, что сегодня творится?

Еротие. Не спрашивай. Важное дело! Я пригласил сюда всех чиновников на совещание.

Анджа. А на что тебе тогда канцелярия?

Еротие. Не могу я, милая моя, там. Что ни скажешь в канцелярии, весь базар знает. Приходится здесь. Спокойнее. Смотри, идут, закрой хорошенько дверь.

Анджа. Хорошо! (Уходит и закрывает за собой дверь.)

XII

Еротие, чиновники.

Еротие (в дверях, ведущих в канцелярию). Входите, пожалуйста.

Входят Вича, Жика, Милисав и Таса.

Вича сух, с длинными тонкими ногами. На нем очень короткий пиджак, тесные, в обтяжку, брюки для верховой езды, сапоги со шпорами. Усы подстрижены, на лоб свисает чуб. Жика приземист, с большой лохматой головой, опухшими глазами и толстыми губами. На нем болтается ветхий грязный костюм, жилет настолько короток, что из-под него видна рубаха. Брюки его, сверху чересчур широкие, а снизу узкие, спадают складками. Милисав среднего роста, с прилизанными волосами и нафабренными усами. На нем старый офицерский китель со споротыми петлицами и кантами, следы которых еще видны. Он по-солдатски коротко подстрижен, носит брюки со штрипками. Таса маленького роста, сутулый, с седыми усами, лысый. На нем длинный лоснящийся редингот и грязные ботинки со сбитыми каблуками.

Еротие (сперва их всех оглядывает, а зател начинает торжественным тоном). Господа, дело чрезвычайно важное и серьезное… все мы должны… (Взгляд его останавливается на Жике.) Как ты себя чувствуешь, господин Жика?

Жика (заплетающимся языком). Я готов к исполнению своих обязанностей!

Еротие. Так и надо, так и надо! Все мы должны исполнять свои обязанности, ибо дело серьезное… Дело, как бы вам сказать… да, господа, мы здесь все собрались… вернее, я вас позвал, господа! Господин Вича, ты, братец, так смотришь человеку в глаза, словно хочешь что-то сказать, а это может смутить даже самого лучшего оратора.

Вича. Да я и хотел бы вам сказать…

Еротие. Что?

Вича. Я уже послал Алексу.

Еротие. Вот, вот. Хорошо сделал!! Итак, что я хотел сказать. (Вспоминает.) Ах, да! Слушай, Таса, прочитай эту депешу. (Дает ему депешу.) Господа, депеша секретная, от господина министра внутренних дел!.. Читай!

Таса (читает). «Голубая рыба, откормленная династия…»

Еротие (вздрагивает и отнимает депешу). Да нет, не то, кто тебе это дал? Господин Вича, это следовало уничтожить. (Запихивает бумажку в карман и, вытащив из другого кармана еще бумажку, дает ее Тасе). Читай вот это…

Таса (читает). «Чрезвычайно секретно»!

Еротие. Слышали, господа, «чрезвычайно секретно! Слушай, Таса, перед всеми тебе здесь говорю: все ноги тебе переломаю, если ты пойдешь отсюда на базар и начнешь болтать о том, что здесь прочитаешь.

Таса. А, господин начальник!..

Еротие. Ты давай без этих: «А, господин начальник!..» Ведь ты, братец, способен за полбутылки ракии разболтать любую государственную тайну. А так не годится. Простая женщина, и та скрывает свои тайны, а государство, выходит, свои сберечь не может. И все из-за полбутылки ракии. Я, видишь, эту тайну еще своей жене не рассказал, а ты уж собираешься раструбить по всему базару! Если у тебя зачешется язык, возьми сапожную щетку да почеши его хорошенько, а в ущерб государству его чесать не смей! Понял?

Таса. Понял!

Еротие. Это все лица, облеченные доверием, а я, как видишь, оказываю тебе честь и приглашаю вместе с доверенными лицами. Почему? Потому, что ты уже тридцать лет здесь чиновником, и потому, что ты старый человек. Так что не смей… Читай, давай, дальше!

Таса (читает). «Согласно имеющимся сведениям и обнаруженным до настоящего времени следам, в указанном уезде находится известная подозрительная личность, которая имеет при себе революционные и антидинастические сочинения и письма и намеревается перенести их через границу. Приметы указанной подозрительной личности властям не известны, известно только, что это молодой человек. Примите все меры к тому, чтобы эта личность была в вашем уезде разыскана, изымите у него сочинения и письма и под усиленной стражей отправьте в Белград. Удвойте пограничные посты, дабы он не мог перейти границу, а в случае, если вам потребуется помощь, обратитесь от моего имени к властям соседних уездов».

Еротие (во время чтения с важностью смотрит на всех). Слышали?… Вы слышали, господа! Чувствуете, какое это важное дело? От нас зависит спасение государства; на нас в этот момент смотрят и государство, и династия! (Общее молчание. Он смотрит на них и, пройдясь два-три раза в раздумье, продолжает.) Дело это не простое, и все мы должны серьезно подумать над тем, как сможем помочь государству. Это вам не то, что, скажем, например, разбойник. Тут бы мы все на ноги – и айда на ужин к председателю общины в ту деревню. Наутро оставили бы господина Жику проспаться, а сами айда в другое село – на обед к другому председателю общины, а затем, возвратившись, шлем депешу в Белград: «В результате энергичного преследования со стороны властей данного уезда разбойник имя рек ускользнул от погони в соседний уезд!» А тут дело другое, тут подозрительная личность! А что такое подозрительная личность? Скажи, Таса, что такое подозрительная личность?

Таса пожимает плечами и смотрит на лиц, облеченных доверием государства.

Конечно, не знаешь! Подозрительная личность – это перво-наперво личность, особые приметы которой не известны, а во-вторых, личность, которую трудно обнаружить, а государственные интересы требуют, чтобы ты ее обнаружил! А как ты узнаешь среди стольких лиц, кто из них подозрительная личность? Вот скажите, подозрительная ли личность господин Жика?

Жика протестует.

Нет! Подозрительная ли личность Таса?

Таса снисходительно улыбается.

Вот посмотрите на него и скажите, подозрительная ли он личность? Это вам, господа мои, все равно, что на посиделках: соберутся женщины, десять, двадцать, тридцать женщин, – и поди-ка, если можешь, узнай, которая неверна мужу? Не можешь узнать, даже которая верна, а уж где там узнать, которая неверна! (Пауза, расхаживает.) Так вот, господа, скажите-ка вы мне, как нам следует в данном случае поступить? Что, например, думаешь ты, господин Жика?

Жика (не слушал речь уездного начальника, так как, не выспавшись, боролся со сном и глаза его то и дело закрывались). Я? Я ничего не думаю!

Еротие. Как так не думаешь?

Жика. Меня прохватило сквозняком, а когда меня прохватывает сквозняком, я ни о чем не могу думать.

Еротие. Однако тебя слишком часто прохватывает таким сквозняком, это не годится. Лечиться тебе надо. Поехал бы на какие-нибудь серные воды. Знаешь, есть такие воды, которые тухлыми яйцами воняют.

Жика. Так точно!

Еротие. Я думаю, господа, во-первых, надо написать распоряжение всем председателям общин. Это ты, господин Милисав, напишешь.

Милисав. Строгое?

Еротие. Строгое, а то как же. И закончишь распоряжение следующими словами: «За всякую небрежность в этом деле передо мной будет отвечать лично председатель. А они там знают, что означает такое окончание в моем распоряжении: двадцат пять горячих в закрытом помещении и без свидетелей! Ты понимаешь меня, господин Милисав? Напиши такое распоряжение, прочитав которое, председатели общин сразу же почесали бы себе зады, Теперь далее. Господин Жика, надо послать по уезду конных стражников.