— С сожалением должна сказать, — произнесла она, — что ненавижу это платье.
Мать встала, отбросив стул, который прилип к ее широкому заду, и решительно направилась к Марлоу. Она была в остроносых ботинках из телячьей шкуры, меховом жилете с надставленными плечами и легинсах из лакированной черной кожи. Когда мать тряхнула головой, глядя на отражение Марлоу в зеркале, ее паричок съехал набок.
— Ты, пряха-муха, издеваешься? — спросила Флосс. — Ты, муха-пряха, сама его выбирала. Какого мохера? — Давным-давно, после того как она заплатила неимоверный штраф за матерщину в эфире, мать Марлоу приструнила свой инстинкт сквернословия.
Флосс провела пальцами по серебристой вышивке, которая вилась вокруг талии, взбила тюлевый шлейф и расправила его за спиной дочери. Потом ее отвлекло отражение собственного лица. Марлоу наблюдала за тем, как мать бросила свое занятие ради обычных ужимок при взгляде в зеркало: надувания губ и кокетливого поворота головы.
Свекровь Марлоу, Бриджит, одетая в простую белую тунику, закинула ногу на ногу. Для Флосс магазинные стулья были слишком тесными, а Бриджит занимала меньше половины сиденья.
— Представляю, как ты его ненавидишь, — сказала она, словно никто не помнил, что ей с самого начала не нравилось это платье.
Флосс вздохнула.
— Но ведь желтый твой любимый цвет, — рассеянно произнесла она, помолчала и более глубоким голосом предложила: — Мы можем подыскать что-нибудь другое, но твой отец убьет меня за расточительность.
Бриджит привстала со стула и снова села.
— Марлоу, я думаю…
Марлоу кивнула. Она уже протянула руки матери, помогая ей спуститься с покрытого ковром подиума.
— Я держу ее, — сказала она. — Все в порядке.
— С ней ничего плохого не случится? — писклявым от нетерпения голосом спросила Бриджит.
Марлоу быстро представила, как какая-то мощная сила засасывает стул свекрови и она вылетает сквозь окно — дзынь! — и перемещается в какое-нибудь другое измерение. Бриджит не имела права на чванство по отношению к помутнениям Флосс. Когда ее саму и отца Эллиса, Райана, настигало помутнение, роботу-домработнице приходилось немедленно их изолировать. Припадки свекрови были долгими и всепоглощающими и оставляли их в слюнявом ступоре, что пугало проходящих мимо детей, не говоря уже об акционерах сети. Марлоу одна из очень немногих знала, что для родителей ее мужа в подвале была тайно оборудована комната, которая защищала их в такие минуты от самих себя и от чужих глаз. С обитыми мягким материалом стенами, разумеется зелеными, а не белыми. Как и всех американцев определенного возраста, от узора в виде белых квадратов Бриджит и Брайана бросало в дрожь.
В противоположность им, Флосс повезло, особенно если учесть, как много в молодости она пользовалась старыми телефонами с экраном. Лечащий врач Флосс однажды показал Марлоу график со столбиками, менявшими цвет от бледно-розового до красного, и ткнул в самую темную его часть, отражавшую мозговые нарушения матери. Но помутнения Флосс были короткими и сравнительно мягкими и характеризовались стеклянным взглядом и путешествиями во времени. Человек со стороны мог бы подумать, что она под кайфом или сильно тоскует по прошлому. «Это как эффект от курения, если вы когда-нибудь о таком слышали, — объяснил врач. — Обычно мы можем предсказать ущерб в зависимости от того, сколько человек пользовался смартфонами, но бывают исключения. Вашей маме пока везет».
Что касается отца Марлоу, то тут, конечно же, была другая картина.
Флосс невидящим взглядом смотрела на Марлоу, неподвижно держа руки в руках дочери.
— Он наорал на меня за завтраком из-за «Американ экспресс», — пробормотала Флосс.
— Мама, — осторожно позвала Марлоу, пытаясь бережно усадить ее на стул, — папа не кричал на тебя. Он больше с тобой не живет.
Бриджит уже встала, вся на нервах, и бочком стала пробираться к двери примерочной.
— Давай-ка я принесу твоей маме воды, — сказала она.
— Сначала помогите мне расстегнуть платье, — попросила Марлоу, но Бриджит уже вышла. Флосс откинулась на спинку стула и закрыла глаза.
Марлоу подняла руки над головой и кончиками пальцев потянулась к молнии платья. Она расстегнула ее так, что смогла высвободить руки из рукавов, но потом застежка застряла между лопатками. Марлоу дергала собачку и крутила платье, стараясь сдвинуть молнию на видное место сбоку, и как раз стащила его с туловища, когда занавески распахнулись и вошла продавщица-робот.