Так же как и все ее знакомые, на седьмой день рождения Марлоу получила небольшой черный камень, который крепился к внутренней стороне запястья. Девайс не издавал звуков; девайс не имел экрана. Он выполнял те же функции, что и старые телефоны, и все, что ему требовалось, — мозговые волны. Всю работу он выполнял в голове пользователя.
Марлоу еще помнила типовые подсказки, которые выдавало устройство, помнила, как она прорабатывала их, закрыв глаза. «Скажи мне, где заказать пиццу. Расскажи мне про погодные условия в районе Великой Китайской стены. Покажи мне фотографию президента в университетские годы». Легкое покалывание на коже, и тут же в голове всплывает ответ на первый вопрос: «Служба доставки „Флауэр краст экспресс“, три километра триста восемьдесят метров. Я голодная? Хочу ли я сделать заказ?» Потом внезапное сомнение: ее мозг уже знал это, так? Ведь она все время заказывает там пиццу. Но потом приходит отклик на следующий вопрос: «В настоящее время в районе Великой Китайской стены в среднем одиннадцать градусов Цельсия». И наконец на мысленном экране, о котором она даже не подозревала, появляется изображение шестнадцатилетнего президента много десятилетий назад. Она развязно стоит во дворе Принстона, засунув пальцы за пояс синих джинсов с завышенной талией, на голове аккуратный мягкий афронимб. «Хочу ли я увидеть больше?»
«Так странно, — сказала Марлоу Флосс, которая с тревогой наблюдала за дочерью, словно та приняла экстази. — Он называет меня „я“. Или говорит, что это я». Через неделю ничего странного в этом уже не было. Пропала граница между тем, кем она была и кем стала, что знала раньше и что теперь. Собственно, во всех смыслах теперь она знала все.
В ресторане Эллис и Марлоу ели молча, в то время как их матери затеяли вялую перебранку.
— У моего дедушки по матери, — сказала Флосс, размахивая вилкой, на которой висела сочащаяся соусом кудрявая капуста, — до самой смерти была густая шевелюра без единого седого волоса. За всю жизнь его она ничуть не поредела. — Флосс бросила сочувственный взгляд на заметно лысеющего Эллиса.
— Чудесно, — ответила Бриджит. — Думаю, внешность ребенка разумно будет взять из вашей семьи. — Она соскребла заправку с листа салата и обратилась к Марлоу и Эллису: — Вы ведь знаете, что мой отец приходился дальним родственником Стивену Хокингу? Надеюсь, дизайнеры изучат гены Эллиса и найдут именно эти.
— Это скейтбордист из какой-то давно забытой эпохи? — скривилась Флосс.
— Это гений, — сказала Бриджит. Она выразительно взглянула на Эллиса и рассмеялась.
— Конечно. — Флосс похлопала мать зятя по руке. — Я согласна, что в вашем случае очень важно уделить особое внимание умственным способностям. Марлоу рассказала мне про твой неправильный прикус. — Она с сожалением покачала головой. — Уродливому ребенку тяжело прижиться в детском коллективе. Но я уверена, что тебя это закалило. Ты обладаешь такой сильной, почти мужской энергией.
Марлоу попыталась пнуть мать под столом, но промахнулась: Флосс заметила ее намерение и вовремя встала. С надменным видом она бросилась в туалет, словно подписчики, которые, без сомнения, восхищались ее стервозностью, находились именно там.
Как только Флосс удалилась, Бриджит перевела неодобрительный взгляд с Эллиса на Марлоу.
— Когда вы собираетесь ей сказать?
— Это наше дело, мама, — рявкнул Эллис, прожевывая баклажаны.
— Скоро, — ответила Марлоу. Она не обманывала. Ее грызло чувство вины из-за нарушения кровной линии: какой бы взрывной ни была реакция Флосс, Марлоу не хотела передавать ребенку никакие ее черты, и Бриджит знала это — не говоря уже о тех, кто смотрел каналы Марлоу и Эллиса, когда они приняли это решение.
— Надеюсь. — Бриджит положила скрещенные нож и вилку на тарелку с почти не тронутой едой. — Иначе получится очень некрасиво, — нараспев предупредила она сына и невестку.
В любом случае получится очень некрасиво, подумала Марлоу, глядя, как Флосс пробирается между близко стоящими столиками. Колышущаяся филейная часть задевала тарелки с блюдами с обеих сторон. У ее ребенка никогда не будет такой задницы, решила Марлоу, и вообще ничего от ее матери. После не особенно долгих обсуждений они с Эллисом решили попросить дизайнеров не включать гены Флосс в ДНК ребенка. Полностью отбросить их. Марлоу жалела только, что эту идею выдвинул не Эллис, — тогда она смогла бы заявить, что он ее уговорил. Но это было не так. Предложение исходило от нее самой.