Будда медленно кивнул:
— Да, скажи ему, чтобы он писал завещание. Быстро. Это и передай. Хорошо? — Он продолжал кивать.
Стенли снова вытаращил глаза.
— Вы это серьезно, мистер Станционе?
— А ты думал, я шучу? После того как он тут все уделал, разве не заслужил он, — Будда посмотрел на Гиббонса, — серьезной автомобильной катастрофы? Скажи мне.
— Ну, я не знаю, мистер Станционе.
— Не знаешь? Ну, если ты не знаешь, я тебе скажу. — Маленькая обезьянка подняла большой палец. — Первое, прошлой ночью этот идиот подстрелил парня из ФБР возле шоссе. Копов нельзя убивать. Никогда. Это очень осложняет жизнь. Второе. — Он выставил указательный палец. — Его показывают по телевизору. Нам такая реклама ни к чему. У нас ее и без того хватает. Третье. — Средний палец. — Он захватил еще одного парня из ФБР. Это в два раза ухудшило и без того плохое положение. И, наконец, четвертое. — Безымянный палец присоединился к остальным. — Он думает, что меня можно наколоть. Он ошибается. И знаешь, почему? Потому что я ему этого не позволю.
Стенли нахмурил брови. В этом обезьяннике он был похож на обескураженного бабуина.
— Я не понимаю, мистер Станционе.
— Сегодня утром твой дружок Беллз принес мне тридцать два куска, то, что должен мне этот тип. — Будда кивнул в сторону Живчика, который смотрел прямо перед собой. Его нет. — Деньги фальшивые. Все, до единой бумажки. Смешно, правда?
Гиббонс растирал подбородок. Зуб снова дергал, но он все равно засмеялся, сначала тихо, про себя, потом уже не сдерживаясь. На глазах у него выступили слезы, пальцами он сжимал виски, плечи ходили ходуном.
Будда был недоволен.
— Что тут, черт подери, смешного?
Гиббонс вытер пальцем уголки глаз.
— Деньги были наши,из ФБР. Мы захватили их во время операции в Вирджинии.
— Что?
— Тот агент, которого подстрелил прошлой ночью Беллз. Фальшивые деньги были у него. Беллз стибрил их, но денежки-то ненастоящие. Будет ему наукой. — Гиббонс снова засмеялся. Он понимал, что это не очень уместно, потому что, насколько ему было известно, Петерсен мог в любую минуту умереть, но очень уж развеселило его все происходящее. Иногда справедливость восстанавливается весьма причудливым образом. Это драгоценнее всего. Кто бы мог подумать, что Беллз подпишет себе смертный приговор, всучив своему капо фальшивые деньги? Иногда справедливость действительно торжествует.
Будда перенес внимание на Живчика, который смотрел прямо перед собой. Его нет.
— Это ведь твоя идея, так?
Живчик помотал головой, но на Будду так и не посмотрел.
— Ты уверен в этом?
— Клянусь Богом, про деньги я ничего не знал. Клянусь.
— Он отдавал твойдолг.
— Я ничего не знал. Клянусь.
— Но это был твойдолг.
Живчик отшатнулся, будто в ожидании удара.
— Я говорю правду. Правду. Истинную правду.
— Почему же тогда Беллз всучил мне эти бумажки?
— Не знаю, мистер Станционе. Не знаю.
— Подумай.
— Не з...
— Подумай.
Живчик заерзал на сиденье. Хорошо, если бы его и на самом деле здесь не было.
— Не знаю. Правда. Не знаю, может... может, он сделал это из-за моей сестры.
— Да? Почему же он надул меняиз-за твоей сестры? Не понимаю.
— Ему нравится моя сестра, это все знают. Но она... ну, вы знаете этих баб. Только бы довести человека. Сначала да, потом нет. С Джиной никогда не знаешь, на каком ты свете. Так она и с Беллзом. Я так думаю.
Обезьяна нахмурилась.
— Какое, к черту, отношение она имеет к моим деньгам?
— Ну, вы понимаете, может, Беллз подумал, что она повнимательнее к нему отнесется, если он выручит меня. Мы с ней на самом деле очень близки. Как брат и сестра, понимаете? Она типа того, что беспокоится обо мне. Она знала, что я вам много задолжал, и расстраивалась из-за этого, так, может, Беллз подумал: он изобразит хорошего парня и заплатит за меня. Не просто так, понимаете? Я, конечно, ему отдал бы. То есть если б деньги были настоящие. Но, знаете, может, он думал, что Джина будет ему благодарна, перестанет водить его за нос и скажет то, что он хочет услышать. Все возможно. — Живчик все еще не смел взглянуть на Будду.
Будда не произнес ни слова. Он просто смотрел на Живчика, выводя того из равновесия.
— Ты не врешь?
Тут раздался голос из динамика.
— Я сказала тебе, не трогай меня. Не нужно мне твое поганое пальто.
— Отлично. Ну и мерзни, С тобой нельзя по-человечески. Тебе когда-нибудь за это голову оторвут.
— Кончай трепаться. У меня от тебя голова болит.
— Тише. Кажется, мы останавливаемся.
— Мне наплевать.
— Заткнись.
— Как ты смеешь так со мной разговаривать?
Тоцци не ответил.
Из динамика донесся слабый лязгающий звук, будто машину поставили на тормоз. Будда уставился на динамик. Одна его бровь поднялась, другая опустилась. Обезьяна пыталась вникнуть в происходящее.
Будда бросил взгляд на оборудование, затем перевел его на Гиббонса:
— Так где же они?
Гиббонс пожал плечами. Будда может катиться к черту.
Вмешался Стенли, не решаясь оставить без ответа вопрос капо:
— Это не радар, мистер Станционе. Мы не можем точно засечь их. Но они где-то поблизости. И Беллз, должно быть, с ними, иначе они не были бы до сих пор вместе. Судя по тому, как они друг к другу относятся. — Стенли оглянулся, ища поддержки, но что касается Гиббонса, он не собирался ничего говорить. А Лоррейн, так же как Живчик, не могла пошевелиться от страха.
Обдумывая услышанное, обезьяна пошевелила бровями. Затем, кивнув в сторону Гиббонса и Лоррейн, произнесла:
— Избавься от них.
Лицо Стенли выразило недоумение.
— Что, замочить их?
— Нет. Просто избавься от них. Пусть исчезнут.
Стенли махнул пистолетом Гиббонсу:
— Выкатывайтесь. Оба.
Гиббонсу совсем не хотелось выходить из фургона. Гориллы Будды стояли невысоко на эволюционной лестнице. Они могли понять приказ Будды в том смысле, что надо отколотить Гиббонса и Лоррейн. О себе Гиббонс не беспокоился. Но вот Лоррейн. Лучше им не подходить к ней близко.
Он приподнялся с сиденья. Боковая дверь фургона отодвинулась. Возле нее стояли двое горилл. Гиббонс вышел и повернулся к ним спиной, помогая выйти Лоррейн, готовый отшвырнуть любого, кто подойдет слишком близко. Лоррейн выглядела испуганной, и Гиббонс был готов защитить ее. По его зубу опять лупил молот, так что дополнительная боль не имела большого значения. Кроме того, он был так разозлен, что готов был разделаться сразу со всеми пятерыми, и с маленькой обезьянкой в придачу.
— Закройте дверь, — приказал Будда.
Обойдя фургон спереди, он подошел к Гиббонсу. Его глаза находились на уровне подбородка Гиббонса. К Лоррейн он не приближался. Она была еще выше Гиббонса и почти на голову выше Будды.
— Скажи своим ребятам, пусть не беспокоятся о Беллзе. Мы о нем позаботимся.
— Если мы не найдем его раньше вас.
— Не найдете. — Будда обошел Гиббонса и сел в серый «линкольн», перегораживающий дорогу позади фургона. Двое горилл последовали за ним. Двое других сели в черный «линкольн», а последний занял место Живчика за рулем фургона. Один за другим взревели три двигателя, и караван машин тронулся с места. Фургон находился между двумя роскошными лимузинами. Кавалькада свернула налево и исчезла из виду.
— Катитесь к чертовой матери, — пробормотал вслед им Гиббонс.
Лоррейн ухватила его за руку.
— Они убьют Майкла, да? — В ее голосе звучала скорее покорность судьбе, чем тревога.
— Теперь, когда они знают, что он агент ФБР, не убьют. Но вот Беллз... не знаю.