И тут наконец победа.
– Готово, – объявил Руб, – Он у меня.
И спрыгнул с моих плеч, держа знак в тот самый момент, как в одном из обшарпанных домов на углу зажегся свет.
На балкон вышла женщина и со вздохом сказала:
– Вы когда-нибудь повзрослеете?
– Пошли. – Руб потянул меня за куртку. – Бегом, бегом!
Мы дернули прочь, Руб поднимал знак над головой и кричал: «Во как!», – и мы смеялись. И даже когда мы пробрались домой, адреналин еще крался по моим венам, сжимаясь пружиной и срываясь вперед. Только в комнате он мало-помалу рассеялся. Свет был погашен немедленно, и Руб сунул знак себе под кровать, заявив чисто для смеху:
– Вякнешь маме или бате, я проверю, глубоко ли этот знак можно забить тебе в пасть.
Я посмеялся и скоро заснул, все еще слыша тихий голос женщины, вздыхающей среди ночи на парочку подозрительных юнцов. Но пока сон не пришел, я успел подумать о Ребекке Конлон и вспомнил моменты нашего с Рубом похода и кражи, представляя, что Ребекка меня видит. Не знаю, понравился бы я ей, или она решила бы, что я полный кретин. Полный кретин, скорей всего.
– И ладно, – шепнул я про себя под одеялом. – И ладно.
И принялся молиться о ней и обо всех, о ком привык молиться в последнее время. Той ночью, довольно скоро после того, как забылся, я увидел сон – плохой. Кошмар. Полноценный кошмар.
Вы его скоро увидите сами…
Утром Руб извлек знак, чтобы полюбоваться им еще разок, со всеми удобствами. Я как раз зашел после душа.
– Чудесная штука, а? – сказал Руб.
– Ага. – Но голос у меня был не особо радостный.
– Че с тобой?
– Ничего.
А на самом деле – плохой сон.
– Ладно. – Он спрятал знак и высунулся в коридор. – Та-ак. – Он глянул на меня. – Ты опять не закрыл дверь в ванную – ты специально выстуживаешь перед тем, как я пойду в душ?
– Забыл.
– Последи за собой.
Он пошел, но я двинулся следом, волосы мокрые и торчат во все стороны.
– Ты куда это прешься, ты?
– Надо тебе что-то сказать.
– Ага.
Он захлопнул дверь перед моим носом. Я услышал, как включился душ, щелкнул дверной шпингалет, шаркнула занавеска, потом оклик:
– Заходи.
Я зашел и сел на крышку унитаза.
– Ну, – поторопил меня Руб, – чего там?
Я стал рассказывать про свой кошмар, и казалось, в сырое тепло ванной из меня излучился какой-то свой жар, еще горячее. На полный пересказ сна ушла минута или две.
Я закончил, и Руб сказал мне на это два слова:
– И что?
Пар сгустился.
– Что нам делать?
Душ смолк.
Руб высунул голову из-за шторки.
– Подай полотенце.
Я подал.
Он вытерся и выступил из облаков пара со словами:
– Да, что говорить, сон ты рассказал неприятный, сынок.
Да он и не понимал, насколько неприятный. Снилось-то мне. Это я думал, что все по правде, пока сон происходил в моей голове. Это я.
Покончить.
Надо с этим покончить.
Не…
Это я проснулся в потемках нашего успеха, в поту, выедающем глаза, и с немым криком, прижатым к губам.
И вот там, в ванной, я предложил:
– Надо привинтить его на место.
У Руба сначала была другая идея.
Он придвинулся ко мне и сказал:
– Можно позвонить в дорожную полицию и сказать, что нужно там знак заменить.
– Да у них абсолютно недели уйдут, чтобы его заменить.
Руб помолчал, потом согласился.
– Да, верная мысль. – Вот несчастье. – Состояние дорог в нашей округе – позор нации.
– Так что делаем? – спросил я опять. Меня не на шутку теперь тревожила безопасность людей вообще, и еще мне вспомнилась история, про которую с год назад говорили в новостях: какие-то ребята в Америке получили типа лет по двадцать за кражу знака «Стоп», из-за которой случилась авария с трупами. Поищите, если не верите. Это было.
– Что делаем? – повторил я.
Руб ответил тем, что ответил не сразу.
Он вышел из ванной, оделся, а потом сел на мою кровать, подперев голову руками.
– Ну а что еще нам можно сделать? – спросил он, едва ли не умоляюще, – Поставим на место. Я думаю.
– Правда?
Дикари, как есть.
Дикари, перепугавшись.
– Ага. – С несчастным видом. – Да. Поставим на место.
Как будто у него самого что-то отняли на улице – только вот что? Откуда это стремление красть? Чтобы почувствовать, каково нарушать правила и получать удовольствие от гадостей? А может, Руб считал себя конченным типом, и чтобы удостовериться в этом, пытался воровать? А может, хотел быть похожим на героя американских фильмов?
По правде, я понятия не имел, что творится у него в голове, вот и все.