Всегда можно было вспомнить Енцова или Воронцову, если почувствуешь себя неприкаянным, если охота с кем-нибудь поговорить, а не знаешь, к кому подойти на перемене… Здесь-то, на новом месте, у него скоро будут друзья! Он чувствовал, что попал, наконец, к своим. «Если бы я тоже ездил с Киркиным папой играть в пейнтбол, — думал он, — они бы подходили ко мне на переменах и говорили, куда поедем в следующий раз. Или ещё — хорошо было бы позвать какую-нибудь девочку в «Шоколадницу».
Элька Локтева на перемене откидывалась на стуле и оглядывала класс:
— Мальчики, пригласите кто-нибудь в «Шоколадницу»!
Ленка Суркова хмыкала:
— Ты ведь и так живёшь там!
— А сама-то… — подавал голос ещё кто-нибудь.
Элька мерила Ленку уничижительным взглядом:
— С мальчиком пойти в кафе — это совсем другое!
И добавляла на весь класс:
— Ты лучше не демонстрируй, что ты ещё маленькая и глупая.
Ленку делалось жалко, она втягивала нижнюю губу, и без того тонкую, так что её губы становилось не видно. Всё в Ленке тонким и узким было — и пальчики, и спинка, и плечики — про таких людей говорят: «За швабру спрятаться может». И ножки у неё тонкие, кривоватые были. Мишка тогда как раз стал замечать, какие у девочек ноги. У Ленки такие были, что хоть что ей надень, кривизну не спрячешь. Ну разве что длинное платье, до пола. Он слышал, как девочки говорили: «Ленка, тебе везёт! Ты главная сладкоежка, а куда всё девается?»
Сам Мишка был в «Шоколаднице» только один раз. Мамка сказала, что они пойдут праздновать всей семьёй, когда его в лицей приняли. Там внутри играла тихая музыка и прямо на стене крутили мульфильмы про оленят. Официантка принесли им пять вазонов со взбитыми сливками и пять блюдец с бисквитами, на всех. Но Сашка не захотела сливок, и мама кормила её сама, прямо за столиком, только чуть повернувшись к стене, отгородившись от всех приподнятым локтем.
Он думал теперь, как это было бы странно — прийти в «Шоколадницу» ещё раз, но только уже без мамы, без сестёр и брата, с девчонкой. Кто бы это была? Он сразу подумал о Кирке. Она была самой заметной, даже когда молчала. Мама, когда приходила к нему в лицей за ключом, спросила тихонько: «Что это за девочка — вся такая ладненькая?»
В Кирке всё было правильно, всё было как надо. Но эта правильность и пугала Мишку. И ему становилось спокойней, когда он вспоминал, что не может никого позвать на свои деньги в «Шоколадницу».
Пришёл день, когда он объявил, что на сайте лицея теперь будет форум.
— А зачем? — сразу отозвался Катушкин. — Мало ли всяких форумов в Интернете?
— А тут у себя — пиши всякое сю-сю-сю под присмотром учителей! — подхватил Иванов.
— Ну, почему «сю-сю-сю», — строго спросила Котова. Она всегда говорила строго. — Может, наоборот, кому-то что-то не нравится. Мы же там все анонимно там будем!
Иванов озадаченно поглядел на неё:
— Это под никами, что ли?
И кто-то в кучке у стены запищал:
— Активная молодёжь, давайте свои предложения! Можете и анонимно!
Получилось похоже на завуча по внешкольной работе, Ирину Игоревну. Раздался смех, и Кирка сказала своим звонким голосом:
— Ага, как придём домой — так все и засядем писать!
В коридоре Алла Глебовна вывесила объявление о форуме, чтобы о нём узнали все классы. Но Мишка думал: если из тех классов на форуме кто-нибудь и зарегистрируется, то ему-то от этого что? Главное — свои над тобой только смеются!
После шестого урока всех повели в актовый зал, и там им рассказывали о каком-то физико-математическом интернате — Мишка не слушал толком, только глядел на слайды с улыбающимися как по команде ребятами крупным планом и с нереально красивой водой в бассейне. Ирина Игоревна ходила по залу, между рядов, и повторяла:
— Нам всем интересно, как живут наши сверстники…
Мишка с утра думал, что сможет ещё поиграть в хоккей в своём дворе, с прежними одноклассниками. А теперь выходило, что пока он доберётся домой, все уже разойдутся. Их продержали весь седьмой урок.
Уходя, он всё же взял распечатки вступительного задания — поглядеть, приняли бы его в тот интернат или нет.
Задание, на его взгляд, оказалось не обычным. «Или нет, не обычным, — поправил себя Мишка. — Но тогда каким? Сначала немного трудным, а потом… Смешным, что ли?»