– Я не специалист в этой области, – улыбнулся он…
Слепцов проспал до обеда. Вчерашний приступ выбил его из колеи, он едва встал с постели. Его шатало, ноги подкашивались. Он с трудом оделся. Анюта оставила ему в кухне чай в термосе и пирожки с картошкой, накрытые полотенцем. Михаил взял пирожок, надкусил и отложил в сторону. При мысли, что сегодня может повториться то, что он пережил вчера, его бросило в пот. Он испуганно оглянулся, взял с собой термос и вернулся в комнату. Закрыл дверь, занавесил окно. Собственные действия вызвали у него сдавленный смешок. Он напился чаю и лег поверх одеяла, прислушиваясь к каждому шороху.
Скоро вернулся из школы Пашка – взъерошенный, взбудораженный. Он гремел на кухне посудой, потом постучался в дверь гостевой комнаты.
– Дядь Миш, вы в порядке? Можно войти?
– Входи…
Слепцов обрадовался племяннику. Все же он не один в доме.
– Вам лучше? – спросил парень, присаживаясь рядом на стул.
– Угу…
Ему не хотелось углубляться в свои ощущения. Горло болит, голова раскалывается, тело ватное, но это все ерунда по сравнению со страхом, который грызет его изнутри. Температуры нет, а бред остался. Разве такое бывает?
– На пустыре еще одну женщину нашли, – не утерпел Пашка. – Мертвую! Слышали вчера, как черт кричал?
– Какой черт?
– Тот самый, который типа в старых бараках живет. Он сначала медсестру убил, а потом училку из нашей школы! Настасью Матвеевну! Она историю преподавала. Молодая еще совсем… тридцати нету.
– Что ты городишь? – не понял Слепцов. – Кого убили?
– Вы ничего не знаете?.. Ой! – спохватился парень. – Мама запретила вас тревожить!
– Нет уж, говори.
– А че говорить-то? Я уже все сказал.
Пашка замялся, отвел глаза. Попадет ему от матери! Не дай бог, дядьке опять плохо станет. Но желание поделиться жуткой новостью пересилило запрет.
– Вы только маме не проболтайтесь, дядь Миш! Обещаете?
– Торжественно клянусь.
– Если честно, я в черта не верю. И друзья мои тоже. Мы думаем, в Грибовке маньяк объявился, который под оборотня косит. Типа днем он человек, а ночью в чудовище превращается, рычит страшным голосом и баб убивает. Пардон, женщин…
– Под оборотня косит? – переспросил Слепцов. – Ого! Какие ты слова, оказывается, знаешь! Это кто ж тебя просветил?
– Вы меня за кого принимаете? – обиделся племянник. – Сейчас любой первоклашка и про оборотней, и про вампиров знает. В Интернете полно игр со всякой нечистью.
– Как же этот оборотень женщин убивает?
– Он их душит. Подкрадывается сзади и…
– Все, Паша, хватит, – выдавил дядька, превозмогая дурноту. – Нехорошо мне. Принеси воды…
Глава 23
Бортников поднимался по лестнице на второй этаж, когда пузатый ортопед догнал его и, отдуваясь, сообщил дурную весть:
– На пустыре опять труп нашли… Мне сын рассказал. Это школьная учительница. Ее задушили, как Авилову.
– Господи!
– Страшно детей на улицу выпускать. Хоть за руку води! А нам с женой некогда их пасти. Она на работе с утра до ночи, я тоже. Тещу, что ли, из деревни вызвать?
– Конечно, вызови.
– Теща у меня не сахар, – пожаловался ортопед. – Всюду нос сует и пожрать не промах. Ее на мою зарплату не прокормишь.
– Тогда не вызывай.
– А за детьми кто присматривать будет?
Ортопед возмущенно сопел и громко топал. От него разило пивом. Бортников поморщился, но смолчал.
В кабинете его встретила расстроенная Мариша.
– Ты уже знаешь?
– Да, Кирилл Сергеич. Ужас-то какой!
– Что-то странное творится в Грибовке… Раньше такое случалось?
– Нет, никогда.
Он задумчиво уставился на девушку. Мариша была не в духе. Она не простила ему вчерашней холодности. Бортников сам не понимал, что за перепады он испытывает. То изнывает от желания, то внезапно остывает. Нетипичный приступ безумия у больного ангиной увлек доктора своей подоплекой. Что может вызывать подобные штуки? Явно не воспалительный процесс в горле, который потихоньку идет на убыль.
Он расспрашивал провизоршу, не было ли у них в роду параноиков-шизофреников. Та решительно отрицала. Значит, наследственный фактор исключается.
– Вчера на пустыре чупакабра кричала… она смерть и накликала…
– Что? – не расслышал Бортников.
– Чупакабра смерть накликала, – повторила девушка.
– Мариша, неужели ты веришь в подобную чушь?
Она не успела ответить. В кабинет без стука вошел пациент и по-хозяйски уселся на стул, заложив ногу на ногу.
– Я вас слушаю, – пробормотал Бортников, все еще обдумывая причину вчерашнего припадка у больного.
– Отягощенная карма, – как бы между прочим обронил незнакомец. – Тяжелый случай.