Археолог безошибочно определил пол усопшей по остаткам волос, прилипших к черепу. Волосы были сплетены в плотные косички. А бляшками, вероятно, был расшит истлевший наряд покойницы. Он уже видел похожие бляшки… Он узнал эти проклятые бляшки!..
Слепцов попятился и уперся спиной в стену. Это не заброшенное жилище, это – склеп! Последний приют мертвой женщины, которая хочет свести с ним счеты.
– Ты останешься со мной… – прошептала она. – Я ждала тебя… Ты не представляешь, как долго я тебя ждала…
Слепцов выронил посох и заткнул уши. Он метался по склепу в поисках выхода. Но проем, через который он попал сюда, исчез. Он закричал и начал колотить кулаками в каменные стены, сбивая до крови костяшки пальцев.
– А-а-аааа!.. А-аа-ааа!.. Помогите!.. А-а-ааа!
Глава 28
Анюта обыскала двор, баньку и чердак, когда услышала вопли, идущие словно из-под земли.
– Батюшки! – ужаснулась она. – Что же это творится? Спаси, Господь!
Анюта пошла на звуки, и те привели ее к погребу. Она узнала голос брата и мигом спустилась по деревянной лестнице вниз, включила свет.
– Мишаня!.. Как ты сюда попал?..
У того зуб на зуб не попадал от холода, в глазах сквозило безумие. Он не сразу сообразил, что женщина в теплой кофте и спортивных штанах – его сестра.
– Мишаня, – заплакала она. – Ну что с тобой? Зачем ты в погреб забрался? Капустки захотел? Грибков солененьких? Все уж на столе стоит, тебя дожидается.
– Пустыня… – забормотал он в ответ. – Песок… склеп…
Анюта вспомнила, что недавно спускалась сюда за соленьями, и брата не видела. Значит, он незаметно вышел из своей комнаты, проскользнул мимо кухни и залез в погреб. Благо, дверку она не запирала.
– Какой склеп, Мишаня? Это ж яма для хранения овощей! Погляди, вон картошка насыпана, а вон бочонок с капустой, банки с огурцами.
Брат дико озирался по сторонам, дрожал в ознобе.
– Идем наверх. Тебе в холоде нельзя. Простынешь, осложнение будет. Опять сляжешь! С ангиной не шутят.
– Склеп… – твердил он. – Скелет… бляшки… где я их видел…
Она с трудом уговорила его подняться по лестнице. Сама поднималась сзади, для страховки. Не ровен час, упадет Мишаня, ногу сломает. Он совсем плохой. Раскопки окаянные довели его до ручки. Всюду склепы мерещатся, крысы да скелеты…
Больной позволил привести себя в кухню, усадить за стол и напоить горячим чаем. Он был бледен, молчалив. То и дело поправлял теплый шарф на шее и зыркал по углам, будто его подстерегала опасность.
– Успокойся, все хорошо. Ты дома, – увещевала его сестра. – Я с тобой! Завтра доктора вызову, пусть еще лекарство пропишет.
Она потрогала лоб брата, но температуры не было. Бред наяву свидетельствовал о серьезном расстройстве психики.
– Ничего, Мишаня, я тебя вылечу. Не бойся! Все пройдет…
Она сама не верила в то, что говорит. Что за судьба ей выпала? Сын может оказаться убийцей, а брат – сумасшедшим. Как ей с этим жить? Самой впору успокоительное глотать.
Так она и сделала. Налила себе приготовленной для брата настойки, разбавила кипятком и выпила.
– Камни… – бормотал тот. – Бляшки… Я их видел…
– Какие бляшки?
– Самолет… самолет упал…
– Нет, Мишаня, нет! Это у тебя с детства страх в душе живет. Самолет, в который тебя отец посадил, благополучно приземлился. Ты просто не помнишь.
– Самолет упал… разбился…
– Это болезнь в тебе говорит, – вздыхала сестра. – Я точно помню, самолет сел, потом ты в районку попал с ангиной, бредил. Вот все и перепуталось.
– Ты не понимаешь…
Чемагин прогуливался и размышлял, идти ему в очередной раз к доктору или отложить визит. Что нового он услышит? Какую-нибудь чепуху! Он уже наслушался чепухи от разных аспирантов и профессоров, к которым обращался за помощью. Хваленый Бортников оказался ничем не лучше.
От досады Чемагин поддел носком сапога пустую пивную банку и выругался. Наступит ли конец его мучениям? Или ему до гроба суждено бороться со странными приступами? Он вспомнил сгнивший гроб на кладбище в Абакане. Интересно, отчего тот человек скончался в молодом возрасте?
«Судя по датам на могильной плите, на момент смерти ему было примерно столько же, сколько сейчас мне!»
Чемагин шагал мимо голых деревьев и грязных скамеек, прислушиваясь к звукам за спиной. Ему стало зябко, и он решил погреться в маленьком кафе, где подавали чебуреки.
Два круглых столика были заняты. Чемагин с тарелкой чебуреков подошел к третьему, за которым сидел человек с выправкой и повадками мента. У Чемагина был нюх на служителей закона.