Ренат слушал ее вполуха, его занимала интересная мысль.
– Откуда у «дальнобойщика» ритуальный череп? – выпалил он, вклинившись в ее монолог.
Лариса на миг оторопела.
– Почему ритуальный?
– Эта вещица не простая. Ей сотни лет…
Мариша целый день проплакала. Бортников взял выходной, и она последовала его примеру. Погода была унылая, как и ее настроение. Шел мокрый снег с дождем. Ветер, грязь, слякоть.
– Что с тобой? – сокрушалась мать, глядя на ее слезы. – На работе неприятности?
– Отстань, мам, и без тебя тошно!
– Замуж тебе пора, вот что. Засиделась ты в девках. От того и все твои проблемы.
Мариша молча встала, умылась и пошла на кухню. Приготовить что-нибудь вкусненькое, отвлечься от горьких мыслей. Поставила тесто на пиццу. Хоть чем-то себя порадовать.
Было слышно, как из горницы доносятся голоса. Мама включила телевизор и села смотреть мыльный сериал.
– Господи! – с надрывом вздохнула девушка. – Какая пошлятина! Куда деваться? Уехала бы куда глаза глядят… Только кто меня ждет? Кому я нужна?
Слова матери о замужестве напомнили ей Авилову. Та бешено ревновала ее к Бортникову, готова была убить. А теперь сама в земле лежит. Ее отец не смирился с потерей, нанял частного детектива. Тот приходил к ним в поликлинику, приставал с вопросами. Главврач велел всячески способствовать расследованию. Убита сотрудница, и это бросает тень на весь коллектив. «Не хватало, чтобы злодеем оказался кто-то из наших!» – перешептывался персонал.
Бортников полчаса отвечал на вопросы сыщика. Потом тот за Маришу взялся. Намеки обидные делал, провоцировал на конфликт. Но она держалась, ничего лишнего не сболтнула.
Второе убийство произвело на горожан удручающее впечатление. Все открыто заговорили о маньяке. Приезжий детектив не поддерживал эту версию. Он искал убийцу Авиловой в ее окружении. Смерть учительницы должна была сбить его с толку, но получилось наоборот. Он нашел связь между двумя погибшими женщинами.
– Покойная Настасья Матвеевна болела астмой, – заявил он Марише. – Верно?
– Ну да, болела.
– Как давно вы ее видели?
– Кажется, на прошлой неделе. Осенью ее астма обычно обостряется, и она обратилась к Кириллу Сергеичу…
Мариша прикусила язык, да поздно. Детектив, как клещ, вцепился в ее слова.
– Разве Бортников – пульмонолог? Он специализируется на подобных заболеваниях?
– Нет, но… терапевт тоже может лечить астму. Это не является нарушением.
– Где вы были в тот вечер, когда убили учительницу? – допытывался детектив.
– На приеме… вместе с доктором…
– До которого часа длился прием?
– Допоздна… я точно не помню. Кирилл Сергеич всегда задерживается… Потом его вызвали к больному на дом. У Анюты Слепцовой брат хворает. Тяжелая ангина, температура. Я пошла вместе с доктором…
– До которого часа вы были у Слепцовых?
– Не помню, – смешалась Мариша. – Я на часы не смотрела.
– Когда вы закончили, куда направились?
– Я домой… а Кирилл Сергеич меня провожал. Было темно, я боялась идти одна.
– Он проводил вас до самого дома?
– До калитки…
– А потом?
– Он пошел к себе, я легла спать. Доктор живет на соседней улице.
– Я знаю, – кивнул сыщик. – В котором часу вы вернулись домой?
– Не могу сказать. Я очень устала и хотела поскорее лечь…
– Кто может подтвердить ваши слова? Вы одна живете?
– С мамой. Но она не слышала, как я пришла… Она уже спала.
– От вашего дома далеко до пустыря?
– Если идти прямо по улице, то минут десять ходу…
– А если свернуть в проулок?
– Тогда… в принципе…
– Вы живете на улице Лесорубов, а Бортников – на Кирова. Он мог свернуть в проулок, чтобы сократить путь?
– Мог… но…
– Из проулка до пустыря рукой подать. Верно?
Глава 30
Пашка за обе щеки уписывал теплую картошку, заедая солеными груздями. Мать сидела напротив, смотрела, как он ест, и вздыхала.
– Остыло все… Я уж думала, ты не придешь. У дружка останешься.
Сын так и хотел сделать, проучить ее, чтобы не вешала на него всех собак. Планы нарушил отец Димона, который напился и устроил в доме дебош. Бил посуду, грозился показать всем где раки зимуют. Пашке вспомнились скандалы, которые закатывал его родитель, настроение испортилось. Он решил вернуться домой.
– Ты на меня сердишься? – виновато спросила Анюта.
– Радуюсь! – набычился парень. – Родная мать меня в преступники записала. Типа я душегуб! Спасибо, хоть в ментовку не сдала. Ладно, проехали… Как дядька?
– Плохо. Пока я стряпала, он в погреб забрался и сидел там в темноте. Потом, видно, окоченел и орать начал.