Бортникова, казалось, не удивили ее слова. Он смотрел на нее и решался на что-то.
– Вы не обычный пациент, – повернулся он к Ренату. – И ваша спутница не обычная женщина. И болезнь у вас не простая. Вы не избавитесь от нее, пока не поймете, зачем она вам нужна. Это я вам говорю как целитель… с многовековым опытом.
Лариса молча наблюдала за доктором. Внутри него происходила борьба. Он что-то скрывал, и она догадывалась что.
– Мне нужен мой бронхит?
– Конечно. Он для вас жизненно важен, как ни парадоксально.
– Я чувствую, что так и есть, – признался Ренат.
– Болезнь напоминает вам о чем-то… или предостерегает от чего-то. Она стоит на страже, поэтому вы не выздоравливаете.
– На страже?..
– Глупо звучит, да?
– Вовсе нет, – вмешалась Лариса. – Мы нашли причину болезни, как вы советовали. Выстрел из охотничьего ружья! Но кашель не проходит.
– Серьезная травма грудной клетки осталась в глубинной памяти, – кивнул Бортников. – Психоаналитик сказал бы – в подсознании. Видимо, выстрел – еще не все. Иногда болезнь служит искуплением неблаговидного поступка. Вопреки расхожему мнению, человека никто не наказывает, кроме него самого.
– По-вашему, я сам себя наказываю? – нахмурился Ренат. – Кто-то в меня выстрелил, и я же виноват?
– Я этого не исключаю.
– Вы странно рассуждаете для врача.
– Вы тоже странно рассуждаете! Тогда на приеме… вы говорили удивительные вещи. Медицина в самом деле сродни магии.
– Так примените ее! – воскликнула Лариса и обратилась к Ренату: – Ты готов довериться доктору?
Бортников удрученно покачал головой.
– К сожалению, я растерял былые навыки. Они улетучились… Фьють!.. Их нет! Видно, мои услуги плохо заканчивались для меня. Я отказался от своих идей…
– Не совсем.
– Это жалкие крохи, – усмехнулся доктор. – Остатки роскоши.
Ренат задумался над его словами. Наказание! С этой стороны он свой бронхит не рассматривал. «Должно быть, меня застрелили не просто так. Чем-то я вызвал огонь на себя!»
Между тем доктор излагал Ларисе цель своего визита. Он не сразу открыл все карты. Начал издалека. Заговорил о пустыре, о жертвах маньяка…
– Следующей может быть Мариша, – обронил он. – Медсестра, с которой я работаю.
– С чего вы взяли?
– Авилова, которую убили, тоже работала со мной.
– Но погибшая учительница с вами не работала, – возразила Лариса.
– Она лечилась у меня от астмы.
– Вас подозревают в двух убийствах?
– Мне нужно сделать мазь… так называемое масло Прометея…
Глава 33
Слепцов был не в духе. Он хмуро ковырял вилкой яичницу и ни на кого не смотрел. Пашка первым встал из-за стола.
– Я побежал, мам. Как бы на уроки не опоздать.
Анюта не могла найти общий язык с сыном, не знала, с какой стороны подступиться к брату. Но и молчать нельзя. Отношения с домочадцами становились все сложнее, Мишаня вел себя неадекватно. Оставлять его одного в доме было страшновато.
– Я сегодня выходная, – сообщила она. – Что тебе приготовить? Пельменей хочешь?
– Нет.
– Тогда я пирогов напеку. Ты с сыром любишь или с повидлом?
– Мне все равно.
Брат отвечал односложно, погруженный в свои невеселые думы. Вчера они с племянником чуть не сцепились в погребе. Хорошо, Анюта вовремя подоспела. Она с трудом отобрала у него лопату. Пашка закрылся у себя в комнате и вышел только к завтраку. Назревал скандал.
– Вы с Пашей не ладите? – осторожно спросила она.
– Ты его распустила, – сердито буркнул Слепцов. – Ему твердая рука нужна. Того и гляди, на нары загремит.
– Он еще ребенок…
– Этот «ребенок» наркотой балуется как пить дать. Думаешь, зачем он ночью в погреб полез? За картошкой?
– Что ж он, по-твоему, наркотики там прячет?
– Может, и прячет. Ему покурить приспичило, вот он в погреб и залез.
– Зачем же курить в погребе? Паша мог во двор выйти.
– В погребе сподручнее. Сухо, тепло, и комары не кусают.
– А ты, значит, решил его наказать?
– Я шум услышал, подумал, воры в подпол забрались. Схватил лопатку – и туда!
– С лопаткой против воров?
– А чем мне от них отбиваться? Кулаками? Я не кикбоксер. К тому же еще и болен. Едва на ногах держусь.
Анюта промолчала, вспоминая ночной переполох. Послушать брата, так у них в чулане – крысы, в погребе – воры. А на деле – ни тех, ни других! Хотя в чем-то Мишаня прав. Сын наотрез отказался объяснять, зачем спустился в погреб. Все это действовало ей на нервы. Она бы поверила брату, веди он себя нормально.