– Может, ты опять погреб со склепом перепутал? – вырвалось у нее. – Решил там археологические раскопки провести?
Она прикусила язык, но поздно. Брат побагровел, потом кровь отхлынула от его лица, губы побелели.
– Намекаешь, что я псих? – процедил он.
– Ой, ну прости, прости…
– Нет, ты скажи! Выходит, я псих? А может, твой паразит Пашка надо мной издевается?! Сперва в чулане запер, потом в подпол заманил. Ты ему веришь, а мне – нет?
Анюта чувствовала фальшь в словах брата, и происшествия, которые начались с его появлением, выходили за переделы ее понимания. На нее навалилось слишком много проблем, и она не справлялась с этой лавиной.
– Может, это со мной что-то не так… – вздохнула она.
Мишаня сердито поблагодарил за завтрак и вышел из-за стола. Яичница на его тарелке осталась почти не тронутой.
Анюта решила спуститься в погреб и поискать наркотики. Не дай бог, Пашка подсел на травку или, что гораздо хуже, на «колеса»…
Чемагина потянуло в кафе, где он встретил детектива. Ему было не с кем поговорить, а частный сыщик – отличный собеседник. Можно поводить его за нос, а самому узнать последние новости.
Он огорчился, не увидев среди посетителей нового знакомого. Жаль! Придется есть в одиночестве. Сегодня чебуреки оказались сочными и вкусными. Чемагин доедал свою порцию, когда услышал голос Бортникова:
– Разрешите?
– Вы? – удивился Чемагин. – Разве вы обедаете в подобных забегаловках? Тут можно испортить себе желудок.
– Желудок можно испортить и здоровой пищей, если на душе паршиво.
– Вижу, вам не по себе, док. Что-то случилось? Говорят, покойная учительница лечилась у вас от астмы.
– Ну и что? У меня полгорода лечится.
Чемагин вытер губы салфеткой и наклонился вперед, поближе к доктору.
– Среди горожан разные сплетни ходят, – с видом заговорщика сообщил он. – Мол, в Грибовке маньяк объявился. Раньше здесь убивали исключительно на бытовой почве, а нынче кто-то молодых баб душить повадился.
Бортников жевал чебурек, запивая томатным соком. Намеки пациента показались ему оскорбительными.
– Вы о чем?
– Судя по всему, душегуб нездешний. Приехал, освоился и взялся за свое черное дело. Может, это вы, док? Врачи часто становятся маньяками. Есть версия, что знаменитый лондонский Потрошитель был врачом.
Бортников поперхнулся и отодвинул тарелку.
– Что, не нравится? – ухмыльнулся Чемагин. – Я тоже не в восторге от ваших намеков. Дескать, я сам виноват в своей болезни! Очень весело.
– Я только стараюсь помочь вам. По-настоящему.
– У меня приступы как были, так и остались. Даже участились после вашего, с позволения сказать, лечения.
– Любое лечение без запуска глубинных преобразующих процессов в сознании – фикция. Вы получите временный эффект. Рано или поздно болезнь вернется.
«Не в этой жизни, так в следующей», – мысленно добавил Бортников. Говорить подобные вещи вслух он зарекся. Еще в столичной клинике один из маститых профессоров обвинил его в шарлатанстве. Бортников в долгу не остался, вспылил и дал отпор. В тот же день его попросили уволиться по собственному желанию. Он, не колеблясь, согласился. Но с тех пор старался не нарываться.
Доктор смотрел на Чемагина, и по его телу бродили мурашки. Этот пациент вызывал у него смутные опасения.
– Вы не водитель, – брякнул он и тут же пожалел о своей несдержанности. – Я имею в виду, вы не водите грузовые фуры. Вы… занимаетесь совершенно другим…
– Это не ваше дело.
– Извините. Вы правы.
– Ладно, док, – смягчился пациент. – Не сердитесь на меня. Я погорячился. Болезнь испортила мой характер.
Бортников молчал, ожидая, какое последует продолжение. Чемагин не стал оправдываться и доказывать, что он шофер. Он как бы пропустил этот мяч в свои ворота. Но взял на заметку, что доктор не так прост.
– Как мне решить проблему со здоровьем? Подскажите. Я измучился, устал. Все, что я предпринимаю, только усугубляет мое недомогание. Иногда наступает облегчение – краткосрочное, неустойчивое. Это меня не устраивает.
– Вы говорили об ударе в спину, – напомнил Бортников. – Похоже, то был сильный удар… такой сильный, что привел к смерти. С тех пор ее тень преследует вас.
На лбу и верхней губе Чемагина выступили капельки пота. Этот эскулап рехнулся!
– По-вашему, я умер? Ха!.. Кто же тогда сидит перед вами, док? Мертвец?
– Кажется, я сказал лишнее, – смутился доктор. – Но вы сами просили.
– Каков же рецепт в моем случае?
– Разберитесь, что вы не поделили…
– Со смертью?
– Понимаю, звучит нелепо, – кивнул Бортников. – Однако прислушайтесь к себе, что вы чувствуете?