Чемагина словно кипятком ошпарили. Он хотел встать и уйти, но почему-то продолжал сидеть на месте. Он взял зубочистку и, вместо того чтобы ковыряться в зубах, сломал ее. Потянулся за второй. Бортников молча наблюдал, как на тарелке росла кучка сломанных зубочисток. В этом было нечто зловещее. Пожалуй, Чемагин легко может расправиться с кем угодно, в том числе и с ним.
– Мне пора, – пробормотал он и поднялся из-за стола.
– До свидания, док…
Бортников удалился, а «дальнобойщик» продолжал ломать зубочистки и складывать их на тарелке из-под чебуреков. В голове гудело, позвоночник отзывался на его злость болезненными прострелами. Вот-вот накатит дурнота, дикая паника, невыносимая боль затопит сознание…
Он рывком встал со стула и, пошатываясь, направился к выходу. Свежий воздух охладит его, наполнит легкие спасительным кислородом.
Не дойдя до двери нескольких шагов, Чемагин дернулся, закатил глаза и осел на затоптанные плитки пола. Перед ним расплывалось зеленое марево, гремел гром, сверкали молнии. Шум дождя хлынул в уши, мокрая одежда прилипла к телу. Он оказался на склоне горы… Внезапно земля под его ногами вздрогнула, вздохнула и сдвинулась, словно могучий титан потянул вниз ковер из пожухлой растительности. Чемагин потерял равновесие и покатился вниз вместе с грязевым потоком и камнями. Корни деревьев обнажились, он хватался за них, но они выскальзывали из его рук…
– Переверните его, – произнес мужской голос. – Пьяный, что ли?
– Вроде нет…
Когда Чемагин приоткрыл веки, над ним склонились незнакомые лица. Он всматривался в них, но никак не мог вспомнить, кто эти люди и как их зовут…
– Отравился! – сквозь ватную пелену донеслось до него. – Он умирает!
– Надо вызывать «скорую»…
– Чем вы тут людей кормите?! Протухшим мясом?
– Повара! Повара сюда!
– Кажется, он очнулся…
– Позовите врача… Скорее!..
Бортников не успел далеко уйти. Выйдя из зала, пропитанного запахом жареного масла, он стоял на улице, глубоко дыша и вспоминая ухмылку «дальнобойщика». После беседы с ним он окончательно утвердился в мысли, что Чемагин – не тот, за кого себя выдает.
– Доктор!.. Доктор!.. Человеку плохо!..
Бортников повернулся на голос и увидел повара из кафе в заляпанном жиром белом переднике поверх брюк. Тот кричал и размахивал руками:
– Доктор!.. Помогите!.. Человек умирает!..
Бортников побежал за ним, почти не сомневаясь, кому плохо и кто «умирает». У Чемагина – приступ.
– Отойдите… пропустите врача…
Бортников присел на корточки возле распростертого на полу тела и сразу понял, что не ошибся. Это был Чемагин – бледный до синевы, неподвижный, он едва дышал.
– Отойдите все! – прикрикнул доктор, не зная, что делать. – Вы мне мешаете!
Природа этого недомогания походила на одержимость злым духом. Бортников интуитивно ощущал, что имеет дело с неведомой силой, которая не поддается обычной медицинской помощи. Какое-либо лекарство, массаж сердца или искусственное дыхание в данном случае малоэффективны.
Он проверил пульс Чемагина и заметил, что тот шевелит губами. Доктор наклонился, прислушиваясь. Он скорее догадался, чем разобрал слова:
– Кости… череп…
Глава 34
Анюта обыскала в погребе все углы и выдохлась. У нее опустились руки. Пакетик «травки» или таблеток можно было закопать в земляной пол, засыпать картошкой, сунуть куда угодно. Хоть в бочку с капустой. Не копаться же в соленьях?
Не хотелось верить, что ее сын – наркоман. Может, дружки подбили его попробовать? А он, дурья башка, соблазнился!
Ей вспомнилось перекошенное от страха лицо Пашки, брат с лопатой в руке, и в глазах потемнело. В самом деле, зачем сын полез в погреб?
Анюта села на нижнюю ступеньку и схватилась за сердце. Оно сильно забилось, затылок налился свинцом. Показалось, рядом кто-то дышит, двигается. Нервы ни к черту…
Она встряхнулась и обратила внимание, что прямо перед ней валяются несколько картошек. Если наступишь невзначай, можно грохнуться и ногу сломать. Анюта наклонилась, чтобы подобрать рассыпанные клубни. Одна картофелина закатилась под лестницу.
Анюта протянула руку и собиралась бросить клубень на кучу, как пол накренился, лампочка потухла, и она полетела в бездонную черную пропасть…
Ее крик разрезал гулкую тишину и оборвался на самой высокой ноте. Она потеряла сознание. Сколько Анюта пролежала без чувств – полчаса, час?
Открыв глаза, она увидела неровный каменный свод и ощутила холод. Вокруг было тихо, только где-то далеко капала вода. Кап… кап… кап…
Она приподнялась и с ужасом обнаружила себя… в тесной сумрачной пещере. Справа и слева чернели ответвления, ведущие в боковые коридоры. Откуда-то пробивался тусклый свет.