– Оказывается, Прометей дал людям не только огонь… но и лекарства, – сообщила Лариса. – Он открыл им силу растений. Иди-ка сюда! Смотри…
Ренат сел рядом и наблюдал, как капает на землю кровь титана и вырастает из нее красный цветок.
– Как до него добраться?
– В том-то и вопрос. Бортников попросил нас подумать.
– Интересно, растение в компьютерной игре обладает теми же свойствами, что и настоящее? Из его корня можно выжать сок и сделать масло?
– А Прометей в компьютерной игре – настоящий? А Зевс? А орел? А кровь? Чем виртуальный мир отличается от реального?
– Вернер сказал бы, ничем.
– Тогда пойди и выкопай растение, – предложила Лариса.
– А я смогу вернуться обратно?
Они смотрели на монитор и ломали головы над задачей, поставленной перед ними доктором.
– В принципе мы не обязаны это делать, – заключил Ренат. – Бортникову надо, пусть он и рискует. Тем более он не сказал нам, зачем ему мазь.
– Это испытание. Вернер в очередной раз хочет позабавиться.
Ренат встал, заложил руки за спину и вышагивал из угла в угол. Просьба доктора казалась ему подвохом, на который не стоит вестись.
– Вернер хочет заманить нас в ловушку. Он подослал Бортникова, чтобы тот… чтобы…
– Это твоя плата за исцеление, – осенило Ларису. – В конце концов, доктор открыл тебе глаза на причину болезни.
– Но я все еще болен!
– Потому что ты не вспомнил самого главного…
Рената скрутил приступ кашля. Лариса терпеливо ждала. Когда он смог говорить, то выдавил всего одну фразу:
– Я знаю, что делать…
Глава 35
Слепцову снились обломки самолета. Он набрел на них случайно, когда искал древние плиты с руническими знаками. Ему казалось, он ищет именно плиты… но почему-то всегда отправлялся в горы в одиночку и забирался в самую глушь, в сторону от охотничьих троп.
Однажды он спустился в расселину, заросшую кустарником. Под слоем мелких камней и прелой листвы лежал… самолет. Слепцов почему-то решил, что это – старый одномоторник, на каких сейчас не летают. Он видел похожие самолеты в кино. В войну их часто использовали там, где нужно было садиться на лесные поляны и взлетать почти без разбега. Обычно они летали туда, где не было специально оборудованных аэродромов.
Если бы не чутье, Слепцов бы не догадался, что нашел погибший самолет. У него защемило сердце, когда он рассмотрел на дне расселины очертания фюзеляжа и сломанных крыльев. Вернее, угадал. Горло перехватил спазм, на глаза навернулись слезы. Он отдышался и спустился вниз, чтобы убедиться – пилот все еще сидит в кабине, мертвый. От него, наверное, остался только скелет. Череп с фрагментами шлемофона, кости, истлевшие лохмотья, быть может, обувь.
Слепцова охватило раскаяние, потом захлестнуло жгучее чувство вины. Перед кем он был виноват? Перед этим незнакомым летчиком? Перед кем-то другим, неизвестным? Останки человека и самолета произвели на него удручающее впечатление. Он погрузился в тяжелое отчаяние. Ломая кусты и вырывая с корнем растительность, он откапывал то фрагмент обшивки, то попорченные временем, водой и перепадами температуры непонятные обломки. Наткнувшись на человеческую кость, Слепцов ужаснулся. Он не ошибся! Пилот действительно находится в кабине. Его так и не нашли, чтобы похоронить по-человечески. Могилой ему стала эта глухая расселина.
«Он ждал моего прихода, – подумал Слепцов. – Он звал меня сюда. Выходит, мы с ним связаны?»
От этих мыслей его бросило в жар, он выпрямился и вытер рукавом куртки пот. На дне расселины было тихо, ничто не шевелилось, и вдруг откуда-то подуло ветром, налетел вихрь, зашептались молодые деревца. Слепцов испугался. Он озирался по сторонам и прислушивался, пока все не успокоилось.
До Тувы война не докатилась. Значит, самолет не мог быть сбит немцами и потерпел крушение по какой-то другой причине. Возникли технические неполадки, либо летчик не справился с управлением.
Слепцов продолжал копаться в останках человека и самолета. Его пальцы нащупали грубую прорезиненную ткань… что-то типа вещмешка. Внутри были ржавые банки с консервами, нож, какая-то труха. Он осторожно высвободил вещмешок из земли, отряхнул и сунул в целлофановый пакет, как будто нарочно заготовленный для такой находки.
Слепцов бы покопался еще, да погода испортилась. Небо потемнело, пустился дождь. Можно было переждать его в расселине, прячась под каменным выступом, но внезапная паника заставила археолога отложить свои изыскания до следующего раза. Вещмешок он взял с собой. Решил изучить содержимое потом, когда выберется наверх.